-- Подождите минутку, -- удержала она его. Поискала на столе, взяла лист с заявлением Эндри, передала ему. -- Вот возьмите! Порвите, это не имеет для вас никакой цены.
Он взял бумагу и нерешительно сунул ее в карман.
-- Скажите мне, пожалуйста, доктор Рейтлингер, -- начал он, -- откуда такая внезапная перемена? Еще вчера вечером...
Ее пальцы забарабанили по столу, а голос снова стал хриплым, режущим:
-- Перемена? А у вас? Разве вы не изменили за ночь свое мнение? Все то же самое, господин сосед, вы -- как и я! Грязные пальцы, необходимость ванны -- что еще? Не раздевались всю ночь! Вчера -- огонь и пламенное воодушевление великой идеей, а через двенадцать часов все это в канаву! Плевать нам обоим на то, что мы думали вчера!
Ее издевка попала ему прямо в лицо и крепко пристала, смешавшись с маслянистой автомобильной пылью.
Она открыла один из выдвижных ящиков и достала флакон одеколона. Обильно смочив носовой платок, вытерла себе руки и лицо.
-- Вот, возьмите, -- прокаркала она, -- это хотя и не ванна, но лучше, чем ничего, -- для нас обоих.
Он хотел оттолкнуть ее руку, а вместо этого взял соблазнительный флакон. Как и она, вытер себе лицо и руки. Это освежило.
Докторша наблюдала за ним, за каждым его движением.