-- Отлично, отлично, папаша Кинигаднер. Вы прекрасно знаете! -- разгорячился Ян. -- Но то, что целомудренная девица из Португалии, собственно, родом с Нила -- этого вы не знали, а? То, что ее звали Кумернис [По-немецки скорбь -- Kummernis] и она была египетской богиней? Ее изображали с распростертыми крыльями, лежащими на предплечьях, что на вымытых стенных картинах выглядело как перекладины креста. Поэтому-то ее можно было вполне спокойно из языческого мира перенести в христианство, хотя и с понижением из божества в простую святую. Но все это -- ученый хлам, и вы мне не поверите. Поэтому перестанем ссориться. Сведите меня в часовню, и я укажу вам над дверью Святую Скорбь, которой вы, кажется, никогда не замечали, как вы ни стары. Покажу вам славную святую и ее благочестивого маленького скрипача, которому она бросила свой золотой сапожок!
Он полез в карман, достал двадцатишиллинговую монету и сунул ее служителю. Старик взял ее и долго рассматривал. Его голос прозвучал грустно:
-- Австрийское золото, золото из Вены! -- пробормотал он. -- Если бы оно снова получило у нас хождение!
Он поблагодарил, встал и спустился вместе с Яном по лестнице через крытый ход.
-- Откуда вы шли? -- спросил он.
-- Оттуда, из собора, -- показал Ян. -- потом через этот ход во дворе.
-- А где находится дверь? -- спрашивал старик. -- Где ваша часовня?
-- Она была направо, -- настаивал Ян. -- Дверь была открыта. Но, может быть, я шел другим коридором.
Служитель покачал головой.
-- Между собором и крытой галереей нет никакого другого сообщения.