-- Сестрица, -- спросила Эндри, -- как долго вы уже при мне?
-- Три недели тому назад я приехала в Ильмау, -- ответила Роза-Мария, -- или нет, в среду будет ровно четыре.
Эндри взяла ее руку.
-- Уже так долго? А высокая сестра Гертруда уехала?
Не дожидаясь ответа, она притянула миловидную сестру к себе.
-- Я никогда еще, моя маленькая Роза-Мария, в вас как следует не всматривалась! А вы красивы, очень красивы! Нагнитесь ко мне, чтобы я могла лучше рассмотреть ваше лицо, еще ближе. Так много веснушек -- вы веселенькая! На щеках, на подбородке, на шее... -- Она подняла руки и погладила девушку по затылку, по шее. -- Кожица пантеры, -- прошептала она.
Казалось, жизнь стала просыпаться в этих тихих руках. Они поползли вниз, проникли под платье, искали, щупали. Из сердца Розы-Марии хлынула быстрая струя крови и окрасила ее нежную прозрачную кожу. Она отшатнулась, точно хотела вырваться, но пригнулась еще ниже, чем раньше. Ее щека коснулась щеки Эндри, бледной и холодной, как мрамор. Но руки горели -- это она хорошо чувствовала.
-- Как свежа твоя грудь! -- шептала Эндри. -- С ней приятно играть.
Ее глаза закрылись, руки медленно упали. Эндри перевела дыхание и взглянула снова.
-- Поцелуй меня, моя Роза-Мария, -- сказала она.