-- Черт возьми! -- воскликнул он. -- Этого Рейтлингер могла бы и не приглашать!
Ян обернулся.
-- Кого вы имеете в виду? -- спросил он.
-- Воронова! -- ответил врач. -- Вы ведь его знаете по Парижу.
-- А кто еще присутствует? -- осведомился Ян.
-- Посмотрите кругом, -- ответил Фальмерайер. -- Тут все, кто как-нибудь занят биологией. Некоторых вы сами посетили год тому назад. Там вон стоит Штейнах, смеется и сияет. Он, несомненно, один из немногих, кто поздравляет Рейтлингер с успехом без всякой зависти. Тот, кто с ним говорит, -- Пецар из Парижского биологического института. Рядом с ним -- Кнут Занд из Копенгагена. Трое у буфета: Ридль из Праги, Вексер из Фрейбурга, третий, который только что отставил пустой стакан, -- Лармс, тюбингенский корифей...
-- А кто этот молодой, очень элегантный господин впереди?
-- Этот? -- воскликнул Фальмерайер. -- Смотри-ка, и он здесь! Его фамилия Янаушек. Мы звали его всегда Анатолем сладким. Мы вместе учились -- Рейтлингер, он и я. Старик, с которым он разговаривает, -- наш уважаемый учитель профессор Лайбль, из Вены, лучший пластицист в мире! Но Анатоль не так уж молод, как кажется. Он на несколько семестров старше меня.
Элегантный господин пробрался сквозь толпу и подошел к докторше. Он носил гамаши, полосатые брюки и черную визитку с цветком в петельке. Ян вгляделся: накрашенное лицо, отсвечивающие волосы пылают золотом. Янаушек протянул докторше руку, показывая большие темные жемчужины на своей манжете.
-- Как я рад снова видеть вас, многоуважаемая! -- воскликнул он. -- Вы выглядите очень внушительно, право, почти как мужчина!