С каждым шагом и с каждым выпитым стаканом настроение становилось все более и более приподнятым. Казалось, будто женщин уже долгие годы связывает близкая дружба. Когда подали счет, Риголетта посмотрела его и заявила, что лакеям следует дать по рукам. Она усердно его проштудировала и обнаружила пару персиков, которых никто не ел. У дверей швейцар вызвал их автомобиль, но шансонетка заявила, что два шага до "Аполлона" можно пройти пешком. Подруги пошли вперед, взяв Гвинни под руки.
-- Ну и дела! -- ворчал Тэкс. -- Разберись-ка в этом сердце и в этой душе! Вот она, настоящая Гвинни Брискоу!
-- Это же лучше, чем если бы она устроила скандал! -- смеялся Феликс. -- Риголетта быстро ее приручила.
Он обратился к Эндрису:
-- Я получил письмо от вашего кузена, он просит вам кланяться.
-- Благодарю вас, -- сказал Эндрис. -- Где он пропадает?
-- В Египте, -- отвечал венец. -- Но в следующем месяце он вернется. Письмо у меня с собой, могу вам сейчас же дать его адрес.
В "Аполлоне" было так же, как и на улице. Мужчины держались позади, трое женщин шли впереди. Они бросали мячами в кукол, стреляли в тире по глиняным горшкам, пытались набрасывать кольца на ножи. Затем они вскакивали на карусельных лошадок. Риголетта схватилась за завитый колечком хвостик поросенка, которому с большой церемонией почистила нос. Взобрались по шатающейся лестнице для катанья с горы. Летели на санках на животе, визжа и крича. Мария-Берта выражала опасение за дорогой туалет Гвинни, но та смеялась: их еще хватит в магазинах на Елисейских полях! И они снова взбирались наверх, скатывались вниз, налетая одна на другую, кувыркались внизу, вскакивали, крича от удовольствия.
Когда они дошли до русских гор и уже собирались садиться в санки, Гвинни вдруг остановилась и застыла, глядя вниз. Ее маленький ротик искривился, руку она прижала к сердцу. Риголетта поддержала ее, видя, как Гвинни побледнела под румянами и пудрой, чувствуя, как она дрожит.
-- Что такое? -- спросила она с тревогой.