-- Нет, я не хочу, -- кричала она, -- не хочу и не могу, ты не должна вести меня за руку. Я могу сама.
Разве вела бы Катюша за руку его, кузена Яна? Не посмела бы этого! "Паныч" -- называла она его.
* * *
За ужином они сидели только втроем за длинным столом в большом зале. Во главе стола -- бабушка, с одной стороны -- мальчик, напротив него -- девочка. Она была очень чисто вымыта. Это стоило слез и упорной борьбы с Катюшей. Волосы были подстрижены, а сзади висели две перевязанные розовой ленточкой косички, так туго закрученные, что походили на мышиные хвостики. На ней было светло-зеленое, только что накрахмаленное и выглаженное платьице, царапавшее ей шею. Белые чулочки и черные ботинки жали ножки.
Бабушка смеялась.
Малютка сидела на высоком стуле. Носик ее едва виднелся над столом. Длинный Клаас Шиттекатте, прислуживавший им в белых нитяных перчатках на огромных лапах, из сострадания подложил под нее пару подушек. Он хотел порезать для нее мясо, но бабушка сказала:
-- Оставь ее, Клаас, она должна сама справляться... Она справилась со всем, но это нелегко ей далось.
Ей ничто не нравилось на этом ужине, даже молочко. В коровьем хлеву оно было вкуснее.
* * *
Мальчик заявил: