-- Еще три дня, -- медленно произнесла она. -- Тогда я буду готова.
Она подняла голову и подставила ему полуоткрытые губы.
Его сердце сильно билось, когда он возвращался в свою комнату. В нем все ликовало, пело, торжествовало. Итак, удалось, он...
Он? Или его кузен Ян -- в нем? Все равно, потому что это все же был он -- он был опьяненным победителем.
Эндрис взял открытку из Войланда, прочел ее еще раз. Взял другую, написал смеющийся ответ: "Что я делаю? -- Тра-ла-ла! -- Приблудная Птичка".
"Партита"
За эти три дня Гвинни утонула в любовных утехах. Теперь она постоянно нуждалась в его прикосновениях с ним. Она не отпускала его руку, прижималась к нему на кушетке, в автомобиле, на улице. В темной ложе Оперы она подносила его ладонь к своим губам. Даже за обедом Гвинни потихоньку протягивала пальцы через стол, чтобы легко поласкать его. Эндрис нежно отвечал на ее ласки, с радостью воспринимал это постоянное касание, которое ничем более не прерывалось, тихо и постепенно нарастало, чтобы закончиться полным соединением -- через три дня. Точно они хотели срастись друг с другом...
Окружающий мир их больше не интересовал. Они забывали о нем и не видели, как все пристально смотрят на них -- слегка насмешливо, слегка с состраданием, даже с завистью, а все же с доброй улыбкой, которую всегда вызывает поведение ребячески влюбленных.
-- Замечаешь? -- спрашивал Тэкс.
Феликс кивал головой.