-- Да, -- ответила она. -- Я живу теперь в "Plaza". На случай, если вы захотите со мной переговорить.
-- Хорошо, -- сказал он. -- Я скажу об этом Гвинни. Я был у нее дома, потому и пришел сюда так поздно. Я передал ей ваше решение в общих чертах...
-- А! -- протянула Эндри Войланд. -- Как она?
-- Лучше, спасибо, значительно лучше! -- оживленно воскликнул Брискоу, потирая руки. -- Известие, что вы соглашаетесь, скоро совсем поставит ее на ноги. Опасности уже нет с тех пор, как доктор Низбетт своевременно промыл ей желудок. Но, конечно, ей предстоит еще перетерпеть немало болей, пока все снова придет в норму. Ни один человек не пьет лизоль безнаказанно! Но, быть может, это было хорошим предостережением и теперь она станет разумнее.
Он вздохнул и вспомнил, что они все еще стоят у открытых дверей.
-- Простите меня, мисс Войланд, -- сказал он, -- я так невнимателен. Разрешите попросить вас зайти ко мне в личный кабинет.
Она не могла отказаться, согласилась и пошла за ним. Они подошли к лифту, поднялись, вошли в его бюро. Она осмотрелась и подумала: отсюда, значит, правит Паркер Брискоу...
Но эта мысль не заинтересовала ее. Ей хотелось переехать в отель одной -- для себя самой. Она думала французской фразой: "Одна со своей душой". Кто это сказал? Робеспьер или некто в этом роде! Ах, она достаточно наслушалась сегодня утром. Теперь она сожалела, что поехала в Централ-Трест. Почему не в какой-либо другой банк?
Он подкатил ей кресло к письменному столу и затем уселся сам. Подняв телефонную трубку, дал приказ не беспокоить его в течение десяти минут.
После этого он обратился к ней.