Они проходили мимо цветочного магазина, в окне которого была выставлена большая ваза с белыми розами. Эндрис купил все и отдал распоряжение отослать их Гвинни в отель.
"Цветы брачной ночи, -- думал он, -- брачные розы!"
* * *
Когда они вернулись в отель, швейцар подал ему телеграмму. Эндрис вскрыл ее и прочел: "Немедленно приезжайте в Войланд. Ян". Легкая тоска охватила его. "Приезжайте" -- это относилось к нему и Гвинни. Итак, Ян рассказал бабушке о Гвинни и конечно, о нем... Обо всем, что с ним произошло. И бабушка пожелал?...
Тогда... Тогда им следует прежде поехать в Лондон, чтобы обвенчаться. Только свою жену он может представить бабушке. Впрочем, он мог бы привезти и свою невесту... Он выедет раньше. Гвинни поедет ближайшим поездом в сопровождении -- Феликса Прайндля и Тэкса Дэргема.
Они молча поднимались в лифте. Эндрис попросил Феликса позвать Гвинни и Тэкса. К завтраку будет, пожалуй, уже слишком поздно.
"Свадьба в Войланде! -- думал он. -- Гвинни возложит на волосы свежие мирты, которые пахнут как франкфуртские сосиски. Она должна будет носить тяжелое атласное платье прабабушки со шлейфом в восемь метров. Бабушка, наверное, этого пожелает. Это подвенечное платье... Боже мой, это платье тем временем уже успело послужить для другой свадьбы! Для свадьбы., его дочери! Как же ее звать, как звать? И ее они увидят в Войланде, и ее мужа, капитана, и обоих детей. Даже имен их Эндрис не знает! И Гвинни, маленькая Гвинни, станет мачехой, тещей и бабушкой-мачехой одновременно!"
Он представлял, как весело будет хохотать его кузен Ян:
-- Гвинни -- бабушка!
-- Ба, -- скажет он, -- не станет ли она заодно и внучкой, быть может, тещиной внучкой?