Из бледных губ доносится ответ:
-- Нет места у меня в головах, Маргарита, нет места сбоку от меня, глубока и узка моя постель с жадными червями.
Теперь она видит, что это вовсе не кровать, а открытая могила. Его схватили, отдали под суд, поставили к стенке. Со шпионами разговор короткий. Она вскочила со своих нар, покрытая холодным потом. "Ян, -- стонала она, -- Ян!"
...Эндрис услышал свой собственный крик. Он понял, что сидит у себя на кровати, он в Париже, в отеле "Крильон"... Где-то далеко -- и Тэльсбергская тюрьма, и то время, когда он был женщиной.
Эндриса потянуло к окну. Он отстранил занавески. Хлюпающий дождь, туманный, противный день. Медленно ехали автомобили. Полицейский в черном резиновом плаще махал руками. Зонтики ползли по тротуарам. Под навесом у входа в отель прохаживался человек. Это был Тэкс. Он смотрел на обе стороны улицы, кого-то ожидая. Затем вышел швейцар, держа огромный отельный зонтик. Проехал экипаж -- или это "паккард" Гвинни? Он остановился перед "Крильоном". Вышел Прайндль, за ним Ян. Тэкс потряс ему руку. Затем все трое скрылись под навесом.
Эндрис стоял у окна, ждал. Но кузен не заходил. "Неужто для него важнее говорить с теми двумя, чем со мной? С теми -- с чужими?" Эндрис огорченно засвистал, пошел в ванную, медленно оделся. Подавил желание пойти к Яну, заказал завтрак, уселся, ел и пил без аппетита. Где же кузен?
Наконец он встал и вышел. Его взгляд упал на дверь комнаты Гвинни. Что-то мешало ему туда зайти, но это казалось обязанностью. Он решился открыть незапертую дверь. Гостиная была уже немного приведена в порядок. Платья и белье повешены в шкафы.
Нерешительно зашел в спальню. Кровать была пуста. На ночном столике лежали печальные белые розы с повисшими головками.
"Надо подрезать стебли, -- подумал он, -- подсыпать в воду соли. Тогда они подымутся". Он глубоко вздохнул и почувствовал облегчение от того, что Гвинни уже не существует.
Он услыхал шаги в гостиной и вернулся туда.