Маленькая девочка вздохнула, но его руку держала крепко.
Соколиное царство
Эндри Войланд занялась такой игрой в своей комнате в "Plaza": выдвинет ящик, посмотрит, что там лежит, возьмет рубашку, чулок, платок и отложит в сторону. Погладит, не зная, что делать. И думает о том, что было, и чувствует, что нечто должно придти. Иногда она внезапно испытывала отвращение к себе и ко всему, что ей предстояло сделать с собой. Так, вероятно, гусеница сама себе становится противной, когда чувствует у себя появление крыльев.
Увидев свой костюм для верховой езды, она рассмеялась. Чего ради притащила она его с собой из Гринвич-Виллиджа? До весны она уже не сможет ездить в Парке, а тогда -- давно уже будет в Европе. Там она, конечно, его не наденет. Если ей и суждено когда-либо сидеть на коне, то не в таком костюме. Она бросила на стул костюм, шляпу, сапожки. Позвала горничную.
-- Возьмите это, -- сказала она, -- мне это уже не нужно!
Девушка посмотрела на нее с удивлением:
-- Возьмите, -- повторила она. -- Я дарю вам.
Вы можете это продать.
Девушка сложила все аккуратно и унесла, забыв только хлыст. Эндри взяла его в руку, свистнула по воздуху, описав круг снизу вверх, как это делала когда-то бабушка, графиня Роберта, владелица замка и земли Войланд, вотчинница Цюльпиха и Краненбурга на Рейне! Вполголоса произнесла эти слова: как они звучат! Она, она -- всего лишь Эндри Войланд, и больше ничего!
Теперь, когда снова Войланд взял в свои руки мужчина -- ее зять, этот капитан фрегата из Баварии, имени которого она не знала, -- он получит эти красивые титулы.