Он невольно сунул руку в карман.
-- Письма? Это -- ничего, это -- только... -- Он прервал себя, взял ее руку, погладил ее.
-- Ну, Ян? -- настаивала она.
-- Оставь меня в покое, Приблудная Птичка, -- просил он. -- С письмами -- это уже прошло. Я ведь остаюсь здесь, остаюсь дожидаться орла.
Он засмеялся, выпил, поднес бокал к ее губам. И опять быстро заговорил о тирольском орле.
-- За кем будет охотиться орел? Ни волков в Войланде нет, ни газелей, диких ослов тоже нет...
-- А ты, Приблудная Птичка, -- шутливо заметил Ян, -- всегда должна выходить с зонтиком, иначе с тобой будет, как с Эсхилом!
-- А кто такой Эсхил? -- спросила она.
Он вздохнул.
-- Я хотел бы, чтобы бабушка тебя хоть на год послала в какую-нибудь школу -- ты бы хоть чему-то научилась. Ты очень способная, Эндри, но при этом неприлично необразована. Эсхил был греческий поэт, который вывел в театре в своих пьесах все то общество, что ты видишь здесь, на Рубенсовских коврах.