Художник вздохнул, но ничего не ответил. Молча подошел он к шкапу, достал оттуда пару маленьких медных пластинок и протянул герцогу:
-- Вот! Там на полке лежит еще тридцать одна. Я дарю их вам все. Вы получите их как приложение к картинам.
Герцог внимательно прочитал надписи на обеих пластинках, а потом подошел сам к шкапу и стал рассматривать остальные. Надписи свидетельствовали, что это были памятные дощечки от урн, в которых хранились сердца королей, принцев и принцесс Королевского Дома. Герцог понемногу стал понимать.
-- Откуда вы их достали? -- спросил он. Помимо его воли в тоне его звучало нечто надменное.
-- Я купил их, -- ответил старик тем же тоном. -- Вы знаете, художники часто интересуются разной ветошью и старым хламом.
-- В таком случае продайте мне пластинки обратно!
-- Ведь я же подарил вам их. Вы можете повесить их под моими картинами. Я скажу вам, какая куда относится. Вот эта, -- он взял у герцога из рук одну пластинку, -- принадлежит одной из самый забавных моих картин. Вы сейчас увидите ее.
Он повесил пластинку на гвоздь внизу мольберта, снял с мольберта картину и прислонил ее к своему стулу. Затем пошел своей припрыгивающей походкой снова за ширмы и в следующее мгновение потащил за собою очень большую новую картину.
-- Помогите мне, пожалуйста, господин Орлеанский. Она довольно тяжела!
Герцог поднял тяжелый подрамник и поставил его на мольберт. Когда он отошел в сторону, старик постучал пальцами по медной пластинке и продекламировал: