В 1855 году, последнем году николаевского царствования, Некрасов создает "Сашу", содержащую в себе глубоко отрицательную характеристику представителя дворянской интеллигенции, человека 40-х гг., характеристику, предвозвещающую то отношение к этой интеллигенции, которое тремя годами позднее с такою беспощадною ясностью было высказано в известной статье Чернышевского о тургеневской "Асе" -- "Русский человек на rendez-vous".
К какому же выводу приводит этот краткий обзор гражданских мотивов в стихотворениях Некрасова 1853--1855 гг.? Разумеется, к тому, что хотя они относятся ко времени все еще реакционному, протестующие ноты звучат в них гораздо явственное, чем в предыдущее четырех-пятилетие, считая с 1848 г. по 1853 г. А 1853 г. это,-- так забудем,-- год первых встреч, а затем и сближения Некрасова с Чернышевским.
II
Изложенное придает особое значение вопросу о влиянии Чернышевского на идеологию Некрасова. Этот вопрос уже встал перед первым биографом Некрасова А. М. Скабичевским (см. его биографию Некрасова, приложенную к первому посмертному изданию его стихотворений 1879 г.), и он склонен был решать его в там смысле, что влияние Чернышевского ("новых людей", как выражался не имевший в это время цензурной возможности назвать Чернышевского по имени Скабичевский) значительно способствовало расширению "умственного и Нравственного кругозора поэта". Чернышевский резко восстал против точки прения Скабичевского, как только она стала ему известна, В своих "Заметках о Некрасове", присланных А. Н. Пыпину в письме из Астрахани от 9 декабря 1883 г., Николай Гаврилович категорически заявляет, что мнение, будто бы он имел влияние на образ мыслей Некрасова, совершенно ошибочно. "Правда,-- продолжает он {Цитируем "Заметки" не по книге Пыпина и не по "Собранию сочинений", а по статье А. А. Ляцкого "Чернышевский в редакции Современника", где они приведены в наиболее полном виде.},-- у меня было по некоторым отделам знания больше сведений, нежели у него; и по многим вопросам у меня были мысли более определенные, чем у него; но если он раньше знакомства со мною не приобрел сведений и не дошел до решений, какие мог получить от меня, то лишь потому, что для него, как для поэта, они были не нужны; это были сведения и решения более специальные, нежели какие нужны для поэта и удобны для передачи в поэтических произведениях... Те сведения, которые мог бы получить от меня Некрасов, были непригодны для поэзии. А он был поэт, и мила ему была только поэтическая часть его литературной деятельности. То, что нужно было ему знать, как поэту, он знал до знакомства со свою, отчасти не хуже, отчасти хуже меня. Но в числе тех мыслей, которые мог он слушать от меня и которых не имел до знакомства со мною, находились и широкие, способные быть предметом поэтической разработки, или, по крайней мере, давать окраску поэтическим произведениям. Воспринял ли их от оленя Некрасов? Покажу это на двух примерах".
Далее, действительно, следуют два примера, но и тот и другой представляются нам не слишком убедительными.
Прежде всего, Чернышевский ссылается на то, что взгляд Некрасова на Петра Великого и его деятельность, вынесенный из кружка Белинского, существенным образом отличался от взгляда его, Чернышевского. "Имей я,-- говорит он,-- хоть маленькое влияние на его образ мыслей, он не мог бы писать о Петре то, что он писал; имей я сколько-нибудь большое влияние, он падал бы о Петре тоном, прямо противоположным тому, каким он писал".
Какие высказывания Некрасова о Петре здесь имеются в виду? Несомненно те, которые содержатся в поэме "Несчастные" и одной из строф стихотворения "Тишина".. Крот,-- герой поэмы "Несчастные", -- и по наружности и по идеологии очень напоминающий Белинского, в своих беседах с каторжниками о прошлом России любил говорить о том,
Как обучал вознес, прославил
Ее тот мудрый государь,
Кому в царях никто не равен,