Не так давно нами были разысканы и напечатаны на страницах "Печати и Революции" (1928 г. No 4) еще три письма Салтыкова к Некрасову, относящихся к 1868 г. Из них, между прочим, следует, что решение порвать с чиновничьей службой Салтыков принял в связи с тем, что его "Письма из провинции" вызвали чрезвычайное озлобление среди рязанских бюрократов. "Здесь все узнали, -- писал Салтыков Некрасову от 25 марта, -- кто автор "Писем из провинции", -- и дуются безмерно. Мне очень трудно и тяжело; почти неминуемо убираться отсюда. Нельзя ли пристроить меня при новом управлении Николаевской железной дороги чем-нибудь вроде директора по счетной части или в поземельном банке? Я бы был крайне рад, потому что обстоятельства мои из рук вон плохи"...
К величайшему сожалению, переписка с Салтыковым его многочисленных корреспондентов не сохранилась. Погибли и многочисленные письма к нему Некрасова, а в том числе и ответ Некрасова на цитированное письмо Салтыкова. Весьма вероятно, что в нем содержался совет бросить поскорее службу и войти в редакцию "Отечественных Записок" в качестве одного из руководящих ее членов. Как бы то ни было, но тою же весной Салтыков начинает хлопоты об отставке и 14 июня уже добивается увольнения. Два летних месяца он проводит в своем имении Витеневе, а с осени уже поселяется в Петербурге и занимает почетное место у кормила "Отечественных Записок", работая рука об руку с Некрасовым. В связи с этим и в переписке их наступает годовой перерыв, Когда весной 1869 г., с отъездом Некрасова за границу, она возобновилась, то Салтыкову пришлось затронуть в ней волновавший редакцию "Отечественных Записок" вопрос об ожесточенных печатных нападках я а "Отечественные Записей" и их редакторов, главным образом на Некрасова, со стороны двух участников редакционного кружка "Современника". Припомним обстоятельства дела. При организации новой редакции "Отечественных Записок", в исходе 1867 г., Некрасов обратился с приглашением участвовать в журнале не только к Салтыкову и Елисееву, но и к двум другим ближайшим сотрудникам "Современника" -- Ю. Г. Жуковскому и М. А. Антоновичу (к Жуковскому непосредственно, a к Антоновичу, повидимому, через посредство Жуковского). Однако обращение это оказалось безрезультатным, ибо Жуковский предъявил Некрасову такие материальные требования (половинное участие в доходах), на которые Некрасов не мог согласиться. В результате Некрасов, Елисеев, а, потом и Салтыков объединились в "Отечественных Записках", а Жуковский и Антонович попытались обосноваться в новом журнале -- "Современное Обозрение" Тиблена, самое название которого как бы подчеркивало связь его с запрещенным "Современником". В то время как "Отечественные Записки" почти сразу завоевали себе симпатии читающей публики и приобрели значительное число подписчиков, "Современное Обозрение" очень быстро захирело. Раздраженные плачевным исходом их начинания и искренно, надо думать, веря в то, что Некрасов и его сотоварищи, примирившись с ответственным редакторством {"Ответственное "редакторство" Краевского являлось чистейшей фикцией: на него пришлось согласиться за отсутствием какого-либо другого исхода. Согласно договору, Краевский совершенно не мешался в редакционные дела, довольствуясь крупной суммой, которую он получал в качестве собственника "Отеч. Зап.".} А. А. Краевского, с которым "Современник" вел ожесточенную полемику, изменили своим радикальным убеждениям, Жуковский и Антонович раннею весною 1869 г. выпустили брошюру: "Материалы для характеристики современной русской литературы", в которой упрекали Некрасова в ренегатстве, силились доказать, что за год своего "существования под новой редакцией "Отечественные Зарядки" проявили полнейшую бессодержательность и пустоту, а присоединившихся к Некрасову бывших сотрудников "Современника" третировали как внестоящих людей" (выражение Жуковского), как легковесную "шушеру и шелуху", летающую по воле ветра (выражение Антоновича). По целому ряду причин (они указаны в третьей главе статьи "Некрасов и Белинский") Некрасов, подвергшийся наибольшим оскорблениям со стороны авторов брошюры, предпочел им ответить молчанием; брошенную же Жуковским и Антоновичем перчатку подняли Салтыков и Елисеев. В апрельской книжке "Отечественных Записок" за 1869 г. появилась обширная, в 11 печатных страниц, рецензия Салтыкова на "Материалы" и большая, в два печатных листа, статья Елисеева: "Ответ на критику". В своей рецензии Салтыков без обиняков заявлял, что в основе распри Жуковского и Антоновича с Некрасовым лежали "некоторые неудавшиеся денежные расчеты" первых двух и что нападки их на него, Салтыкова, можно объяснить только тем, что они, "снедаемые бессильной яростью на бывшего хозяина", находятся в состоянии "полной невменяемости". "Сколько лет, -- опрашивал Салтыков, -- и в каком протухлом, уединенном месте должны были прожить эти пользующиеся правом невменяемости кусатели, чтобы воспитать в себе столь чудовищную неразборчивость в обращении со словом?" Полный мерзости, угроз и припоминаний" "ультиматум" Антоновича к Салтыкову, о котором последний говорит в своем письме к Некрасову от 18 апреля, и был вызван этою именно рецензией Салтыкова. Не лишнее будет привести это замечательное письмо хотя бы в извлечениях (полностью оно напечатано нами в "Печати и Революции"):
"Нельзя не позавидовать Вам, многоуважаемый Николай Алексеевич, что Вы, по крайней мере, находитесь хоть временно вне литературных наших помой. Не хотелось бы даже писать Вам об них, чтоб не испортить Ваше расположение духа, но пишу единственно (потому, ;что нужно же Вам знать, что тут делается.
На этот раз Вы уже в стороне; на сцену выступаю я. На-днях я получил, в форме письма, ультиматум от г. Антоновича, в котором он требует ответа: мне ли принадлежит рецензия, напечатанная в No 4 "Отеч. Зап.". Мерзостей, угроз и припоминаний, которых исполнено это гнусное письмо, я не берусь передавать Вам; письмо это сохраняется мною как монумент и доказательство, до каких пределов может доходить литературное бешенство; я Вам покажу этот любопытный документ при свидании. Ультиматум дает мне сроку неделю, чтобы ретрактироваться, а затем, дескать, пойдут обличения. Обличения эти обещают наточку измены и т. д. Я, разумеется, ничего не отвечал и отвечать не буду (т.-е. на письмо), а буду ждать обличений, которые, вероятно, появятся в приложении к "Космосу" {Журнал, в котором сотрудничал тогда М. А. Антонович.}. Посмотрим, что будет, а между тем сознаюсь откровенно, я очень сильно чувствую Ваше отсутствие из Петербурга, хотя и прошу Вас не принимать это с моей стороны за просьбу или настояние возвратиться сюда. Я опасаюсь, чтобы обличения не произвели какого-нибудь недоразумения в редакции "Отеч. Зап.". Я показывал, впрочем, письмо Елисееву и Унков., и они сказали, что это гнусные пустяки, о которых не стоит говорить. Я объяснился с Елис. довольно подробно, и он не изменил своего мнения. Для меня ясно, что все, что напишет этот негодяй, будет клевета и притом сознательная, но во всяком случае это так отвратительно, что просто бежал бы из этого нужника, называемого (ошибочно) русской литературой. Напишите, во всяком случае, что Вы думаете".
Не менее ярок и относящийся к тому же вопросу нижеследующий отрывок из письма Салтыкова к Некрасову от 22 мая:
Я к Вам недавно писал в Париж по прежнему адресу, многоуважаемый Николай Алексеевич, и в (письме подробно излагал наши петербургские обстоятельства. Вероятно, Вы письмо это уже получили. А. и К. {Под "А. и К." Салтыков, надо думать, разумел Антоновича и компанию.} покуда не показывают особенных признаков жизни, только в вышедшем на-днях приложении к "Космосу" поместили статейку {Имеется в виду статья, напечатанная в приложении No 1 к "Космосу" (2-е полугодие) на стр. 84--102.} по поводу воспоминаний Тургенева, ругнули Вас да, кстати, и меня назвали "шелухою", летающею по воле ветров. Как я подвернулся тут -- нельзя понять, но, видно, теперь всякий повод хорош, чтоб задеть меня. Но, вообще говоря, статейка дрянная и не стоит внимания, тем более что приложения к "Космосу" расходятся, говорят, не более как в 200 экземплярах. О книге Рождественского {Ив. Рождественский в 1869 г. выпустил полемическую брошюру против Антоновича и Жуковского по поводу их "нападок на Некрасова под заглавием: "Литературное падение гг. Антоновича и Жуковского".} я Вам уже писал; по-моему, она ни то, ни се, но я слышал, что Жуковский ее хвалит; следовательно, она достигла отчасти своей цели. Жуковский присылал меня спросить, не хочу ли я прочитать его ответ на мою статью в "Отеч. Записках", с тем, чтобы я исправил его, если он покажется мне резким; я отвечал, что предпочитаю читать мерзости печатные и исправлять статьи, противу меня дописанные, не намерен. Где он намеревался печатать этот ответ и когда -- неизвестно; но с тех пор ни гугу, а Европеус {А. И. Европеус (1827--1885) был близок к редакции "Современника" и, хотя не являлся сотрудником журнала, участвовал в редакционных сборищах и обедах.}, который, конечно, все это знает, перестал ко мне ходить. Я, впрочем, встретил на-днях Жуковского у Лермонтова, и он подошел ко мне первый; но разговора у нас никакого не состоялось. Я хочу написать детский рассказ под названием: "Повесть о том, как один пономарь хотел архиерейскую службу сослужить", и посвятить ее Ант. Но все это оставлю до вашего приезда".
Остальные относящиеся к 1869 году письма Салтыкова к Некрасову напечатаны в собрании Н. В. Яковлева (NoNo 52 и 53). Из них, как и в публикуемых нами, видно, что отношения между писателями становились вое ближе и ближе. Уже инцидент с брошюрой Антоновича и Жуковского не мог в этом смысле пройти бесследно, так как объектом их нападок послужили, правда, не в одинаковой мере, оба писателя, а самый факт нападок, да еще несправедливых, естественно, сближает тех, кто является их жертвой. С другой стороны, рецензия Салтыкова на "Материалы", столь уязвившая Антоновича и Жуковского, должна была быть "приятной Некрасову, хотя автор ее, очевидно, вполне сознательно, отнюдь не становился в позу присяжного апологета Некрасова. Тем не менее в течение пятилетия, с 1870 по 1874 г. включительно, их переписка не отличалась интенсивностью, что объясняется тем, что особенно долгих перерывов в их деловом контакте почти не было. Несколько писем Салтыкова к Некрасову, относящихся к началу 70-х гг., напечатано в "Архиве села Карабихи" (из них наибольший интерес представляет письмо от 28 июля 1872 г., написанное под впечатлением известия о получении "Отечественными Записками" первого предостережения); в собрании Н. В. Яковлева приводится текст семи писем и записок (NoNo 54, 55, 56, 71--74), не являющихся по содержанию своему сколько-нибудь значительными, хотя и дающих большой фактический "материал для истории современной журнальной работы обоих писателей. То же приходится сказать и о тех письмах и записках Салтыкова начала 70-х годов, которые были напечатаны нами в "Печати и Революции".
Приводим из их числа три записочки, свидетельствующие, что в рассматриваемый период времени деловой контакт и деловая близость между Салтыковым и Некрасовым успели перейти в личный контакт и в личную близость.
1
(Петербург, 1 февраля 1862 г.).