Гретель (лейтенанту). Идем же, Фриц, на нашу первую прогулку жениха и невесты!
Лейтенант (надев фуражку и перчатки). Идем, милая Гретель.
Полковник. Хальт! Не забудьте, черт побери, что, женившись, вы должны мне изготовить к сроку внука, из которого вышел бы хороший солдат и верный служака своему отечеству.
Лейтенант и Гретель. Рады стараться, господин полковник. (Она берет его под руку, и оба, отдавая честь полковнику, уходят под громкие звуки марша направо.)
Полковник и денщик некоторое время машут им платками, затем полковник быстро оборачивается к денщику, охваченный радостной мыслью, и, слоено в экстазе, командует.
Полковник. Налево!.. Направо!.. Кругом!.. Во фронт!.. Полуоборот налево!.. Два шага вперед!.. Вот тебе 20 пфеннигов... В пивну-ую марш!.. Ха-ха-ха-ха-ха...
Денщик, в такт музыки, уходит церемониальным маршем.
Занавес
Секретарь. Премия за французскую пьесу присуждена Жюлю Корбо. Названье его пьесы: "Les boutons d'amour". Это название, заключающее в себе непереводимую игру слов, так как означает одновременно и "Бутоны любви" и "Пуговицы любви", было заменено другим таким же бойким названием "Четверть часа Жоржеты". Присуждая премию за эту комедию и руководясь целью премировать главным образом наиболее типичное для данной нации остроумие, жюри прежде всего приняло во внимание тот общеизвестный факт, что французская кухня издревле готовит все на сале. При этом психологический анализ французской комедии вскрывает не только душу. Совмещая драматургически телесное с духовным, но совлекая с материального покровы духа, автор французской комедии одновременно смелым движением срывает одежды, обнаруживая не только подкладку душевных эмоций, но и подкладку платья, те дессу, тот внутренний материальный мир, который таится под внешней личиной благообразия и в котором отпечатлевается дух человека. Как на иллюстрацию нельзя не сослаться на то обстоятельство, что из всех присланных на конкурс французских пьес только в шестнадцати актриса не принуждена раздеваться, только в двух -- фабула не основана на адюльтере, лишь в двадцати одной мужчина не фигурирует в нижних невыразимых и лишь в тридцати девяти герой не хватается за живот, исчезая с соответствующим выражением на лице в места не столь отдаленные. Этот исключительный реализм французского комического театра в полной мере дан господином Жюлем Корбо в его "Четверть часа Жоржеты". Самый анекдот рассматривается господином Корбо по национальной традиции французского театра как предлог для забавных каламбуров, рискованной игры слов, метких bons mots {Остроты (франц.). } и пикантных qui pro quo {Недоразумения (латин.). }. Вместо деловитости, с которой немцы прежде всего исследовали, что именно смешно в предложенном на конкурс анекдоте о пуговицах,-- заданная тема трактуется господином Корбо с неизмеримо большей легкостью и той особенной грацией, которая составляет лучшее достоинство так называемого esprit gaulois {Галльского ума (франц.). }. В заключение жюри считает необходимым заметить, что пьеса господина Корбо премирована не единогласно, а большинством голосов: один из членов жюри остался при особом мнении, признав данное произведение недостаточно национальным в смысле гривуазности и отдав решительное предпочтение другому из присланных на конкурс произведений, именно комедии под названием "Мими забыла панталоны". (Уходит.)