Лейтенант. А барышня?
Денщик. Принаряжаются, господин лейтенант.
Лейтенант. Ах, Михель, если б ты только знал, что сейчас делается с моим несчастным сердцем!
Денщик. Я вас очень хорошо понимаю, господин лейтенант, так как я сам из любви к своей Каролинхен давно уже потерял голову и щетку для платья, а у сапог господина полковника чищу ваксой иногда не голенища, а подошвы, так что потом два дня пол отмывать приходится.
Лейтенант. Бедный малый! Полковник не слишком сердит?
Денщик. Никак нет,-- сегодня сапоги полковника вычищены надлежащим манером.
Лейтенант (уходя). О, Гретель, Гретель, если б ты знала, как я страдаю. (Уходит, вздыхая, налево.)
Денщик (ему вслед). Совсем как пчелка на варенье летит. Однако сначала ему придется выслушать жужжание нашего шмеля -- полковника. Жж... жж... жж... жж... Все "черт побери" да "черт побери", вечно бранится! А все-таки хоть на языке у него дьявол, а на сердце ангел, и добрее нашего полковника не сыскать в целом мире. Да-с, не ровня он этому обер-лейтенанту Цвибелю, чтоб ему на том свете... (Заслышав справа шаги.) Ой, милый бог, вот легок на помине!
Обер-лейтенант (с лысиной, в монокле, в фуражке и белых замшевых перчатках. Вид сердитый, голос неприятный, часто заикается). Господин по-по-полковник дома?
Денщик (вытягивается во фронт, слегка выпятив живот). Так точно, господин обер-лейтенант.