Шмит ставит выбранную пластинку на граммофонное плато. Классная дама и комик пересаживаются на тахту.
Только я люблю издали слушать.
Идет направо к своему рабочему столику и усаживается перед ним. За нею следует актер на роли любовников, захватив стул, на который садится возле нее. Граммофон исполняет дуэт Фауста и Маргариты из оперы Бойто* "Мефистофель": "Далеко, далеко, далеко блаженная есть сторона..." Танцовщица-босоножка приносит горячей воды и при помощи последней и платка долго отмывает студенту сладкое пятно на его тужурке, в то время как он прерывисто дышит от сознания ее близости. Шмит стоит у граммофона и с чувством удовлетворения наблюдает за четырьмя парочками, среди которых сказываются чары "блаженной страны", о которой упоительно-нежно поют Фауст и Маргарита.
Действие четвертое
Там же вечером, в последний день масленицы. Обеденный стол поставлен направо к стене, уставленный бутылками вина, лимонада, холодными закусками, фруктами и украшенный вазами с цветами, среди которых трудно отличить настоящие от искусственных. Сверху от лампы протянуты к углам комнаты ярко-фантастичные гирлянды, состоящие из флажков, бумажных цветов, лент серпантина и фонариков, снабженных разноцветными электрическими лампочками. Над средней дверью повешен "плакат", изображающий Пьеро, атакуемого чертенятами; над тахтой "плакат" с изображением нежной сцены между Коломбиной и Арлекином; над дверью из передней смеющаяся рожа принца Карнавала; над дверью No 3 красное сердце под черной маской; над дверью No 4 рожа типичного "доктора" из соттесНа йеИ'аЛе. в общем сцена, залитая не слишком ярким розоватым светом, производит несколько сбивчивое, призрачное впечатление. Около буфета, справа от него, столик, на котором стул, поддерживаемый студентом, а на стуле танцовщица-босоножка, занятая прикреплением гирлянды, свешивающейся от лампы, к углу столовой. Она наполовину костюмирована: в короткой юбке Коломбины, черных со стрелками чулках и в лакированных туфлях на красных каблуках и с красными помпонами. Комик, в костюме "Доктора" из балаганной арлекинады, с маской, болтающейся на тесемке за плечами, расставляет в условно "красивом" порядке бутылки и снедь на закусочном столе.
Актер на роли любовников и ремингтонистка пришпиливают плакаты над тахтой, стоя на ее мягком сидении с веселой заботой об эквилибре. Мать выходит из дверей No 3 и останавливается на пороге, торопливо пришивая кружева к черной полумаске. Шмит стоит посреди комнаты и в веселом волнении заканчивает распоряжения по убранству комнаты.
Шмит (танцовщице-босоножке). Еще немного подтяните!., а то свешивается... Вот так... Довольно, довольно... Крепко держится... не упадите...
Хозяйка (взглядывая на убранство комнаты). Ну и затейник же вы, Карл Иваныч!., этак изменить комнату... "мать родная и та бы не узнала". (Смеется.)
Шмит (комику). А бутылки все откупорены?..
Комик. До единой-с.