— Зал должен быть освещен лампами силой во много тысяч свечей. А мы ничего не видим.
В течение нескольких секунд не было никакого ответа. Только с места, где был Думаску, послышался стон.
— Так мы… значит… ослепли? — спросил он дрожащим голосом.
Нагель в отчаянии стал под маской тереть себе глаза. Ни малейший проблеск света не попал на сетчатую оболочку. По спине его пробежала дрожь, точно от холодной руки. Значит он, действительно, ослеп? Муж Мабель — слепец? Его учитель и божество навсегда калека? Это не может быть!
Он вдруг почувствовал безумную жажду жизни. Как сумасшедший бросился он к радиофонам, соединявшим внутренность шкафа с главным зданием.
— Я уже тоже пробовал, — послышалось возле него. — Нет никакого ответа!
— Но что же делать!
Голос инженера звучал серьезно и твердо.
— Нам остается только думать. Надо сдерживать нервы, буйство не приведет ни к чему.
— Мы слепы? Действительно слепы? — снова спросил Думаску.