Отсвет раскаленных окон упал на трубы, на цифры…
— Измеритель воздушного давления, — хрипло закричал Нагель, — воздушное давление снаружи…
— Верхний свет… вентилятор зала… — Думаску хрипел. — Он должен открыться…
— При давлении в 860 миллиметров, — был едва слышный ответ.
Нагель склонился к самой шкале.
— 850. Поднимается слишком медленно. 851–852. Жара растет быстрее и слепит глаза. Я уже не могу разбирать делений от боли.
Как зачарованные, смотрели все, не отрываясь, страдающими глазами на огонь. Не остановится ли, наконец, накаливание в лаборатории?
— 854–855.
Паузы казались вечностью. Соперничая в адском беге, мчалась кверху ртуть, показывая усиление жара и воздушного давления. Кто останется победителем? Вопрос шёл о жизни… дело было в какой-нибудь секунде… Пол уже жег ноги, даже сквозь непроницаемую одежду. Было ли это концом? Ужасным концом? Задохнуться, сгореть в огненной печи… Уже! Точно занавеску выгнуло пламенеющее стекло в окне, и на нем образовались продольные складки…
— Учитель!.. Конец!.. — послышался тихий стон.