-- Конечно, нет, -- отвечал полковник.
-- В таком случае вам нужно приготовиться к защите или бежать.
-- Как могу я защищаться? -- мрачно произнес полковник. -- Положим, я могу отбить одно нападение. Но на следующий день против меня явится еще более сильный отряд, и я должен буду уступить. Майерскоф не крепость, да и людей у меня нет.
-- Это, конечно, верно, -- согласился Вальтер. -- Но все-таки вы не должны покоряться.
-- Что же прикажете мне делать? Придется, по всей вероятности, покинуть отечество и искать убежище во Франции.
-- Напрасно, -- возразил Вальтер. -- Держитесь здесь, пока можно, и рассчитывайте на то, что счастливый случай вас выручит. Может произойти нечто такое, чего мы теперь и не предвидим. Вильгельма Оранского могут убить. Может случиться восстание или вторжение. Тогда положение дела сразу переменится.
-- Мы так часто обманывались в своих, расчетах на восстание, что я потерял всякую надежду на него, -- отвечал Тильдеслей. -- А что касается вторжения, то, боюсь, его совсем и не будет.
-- Все возможно, -- промолвил Вальтер, -- но вам нужно избежать ареста во что бы то ни стало.
При этих словах в зал вошел отец Джонсон. Узнав, о чем шел разговор, он выразил твердую уверенность, что заговор был выдан Лентом и что теперь следует ждать появления в Майерскофе полицейского отряда.
-- Что он явится сюда -- это я предвижу по многим признакам, -- продолжал священник. -- Явится с ним и Лент. Он ведь знает все тайники дома. Когда он приехал сюда в первый раз, я вообразил, что он вполне надежный человек и, к несчастью, вверился ему. Я жестоко браню теперь себя за эту неосторожность. Но если он явится сюда с приказом об аресте, то не найдет уже здесь ни денег, ни ценностей, ни серебра.