Оба чиновника с изумлением смотрели друг на друга. Они не могли понять, каким образом могли быть забыты столь важные документы.
-- Ну, мистер Каусон, -- воскликнул Гольт, -- что вы на это скажете? Можно ли теперь отрицать, что вы втянуты в заговор якобитов? Оба эти заговорщика, которых вы привезли из Дублина, конечно, будут повешены, как изменники. Надо только их захватить. Но, конечно, в то же самое время будете повешены и вы за их укрывательство.
-- С нами крестная сила! -- воскликнул Каусон, боязливо смотревший, как таможенные вскрывали вьюки. -- Ведь я не имею никакого отношения к революции и никогда не участвовал в ней ни здесь, ни в Ирландии. Я верный подданный короля Вильгельма и королевы Марии. Я не знаю ничего об этих людях, но не могу не похвалить их: за переезд они заплатили мне десять фунтов. Провизия и вино у них были свои. К экипажу они были также очень щедры. Но они требовали, чтобы, кроме них, других пассажиров не было.
-- И это обстоятельство не возбудило у вас подозрения? -- спросил Лейланд.
-- Они хорошо платили, и я их не расспрашивал. Но если бы я подозревал в них агентов короля Иакова, которые стараются поднять восстание и возвести его на трон, то я, конечно, выдал бы их.
-- Вам и надо было бы это сделать, мистер Каусон, -- сказал Лейланд. -- Но так как вы не исполнили вашей обязанности, то вам и придется отвечать за это. Вас будут считать их сообщником.
-- Что же я должен сделать, чтобы оправдаться? -- воскликнул Каусон.
-- Съехать с нами на берег и помочь нам задержать их. Если мы их арестуем, вы будете свободны от обвинения.
-- Если так, то я готов ехать с вами, -- отвечал судохозяин.
Чиновников ждала таможенная лодка. Все втроем они спустились в нее, захватив и седельные вьюки.