Приятно было смотреть на это свежее, полное добродушия лицо с голубыми глазами.
Полковник Паркер, приехавший вместе с ним в одном экипаже, был гораздо моложе его. Он точно также принадлежал к хорошей ланкаширской фамилии, но не обладал собственным имением. Его красивое лицо принимало иногда зловещее выражение, но его манеры были удивительно мягки и подкупающи.
На нем был полувоенный дорожный костюм, парик, треугольная шляпа с пером, большие сапоги и шпага.
Как мы уже сказали, Паркер был закоренелым приверженцем короля Иакова и принимал участие в каждом заговоре, имевшем целью восстановление изгнанного короля. Говорили, что он не был чужд и замыслов убить того, кого он называл узурпатором. Король Вильгельм чем-то оскорбил его, и Паркер дал клятву отомстить ему за это.
Полковник был давно в дружбе с отцом Джонсоном, который радостно приветствовал его приезд. Пока Тильдеслей принимал Фенвиков, они отошли в сторону и принялись беседовать.
-- Наконец-то я вижу в Майерскофе вас и леди Марию, -- сказал хозяин, обращаясь к своим знатным гостям. -- Много раз я ждал вас к себе, но все напрасно.
-- Мне нечего объяснять вам, почему я мог попасть к вам только теперь, полковник, -- отвечал сэр Джон. -- Но я очень рад, что я, наконец, у вас. Резиденция вашего храброго деда всегда была для меня предметом живейшего любопытства.
-- И для меня, -- прибавила леди Мария, -- я не подозревала, что это такой прелестный уголок!
-- Ему, конечно, далеко до Тоунлея, -- возразил полковник.
-- Может быть, у вас нет таких дубов, как у нас, -- заметил полковник Тоунлей, -- зато у нас нет ничего подобного этому прекрасному залу.