САРБАКАН
Король, внимательный слух которого уловил последние слова из разговора влюбленных, незаметно подошел к ним.
Напрасно старался шут предупредить их, слегка кашляя. Генрих подошел к ним слишком поспешно, чтобы шут мог опередить его, к тому же Шико боялся возбудить подозрения короля, проявляя слишком большую к ним симпатию.
-- Кавалер Кричтон, -- сказал монарх, смотря с гневом на шотландца, -- нам бы не хотелось вторично напоминать о данной вами клятве. Берегитесь вызвать наш гнев. У нас в характере есть нечто общее со всеми Медичи, хотя мы не часто это обнаруживаем.
-- Я -- также, -- гордо отвечал шотландец.
-- Ваша шотландская горячая кровь испортит все дело, -- прошептал Шико Кричтону, -- подумайте о том, что вы делаете.
-- Вы смело говорите, кавалер, -- сказал Генрих, -- и мы надеемся, что вы явите такую же смелость завтра утром на турнире. Ваш противник грозится лишить вас вашей славы и наложить пятно на безупречный орден, которым я вас пожаловал. Этого не должно быть, мессир.
-- Правила рыцарства, государь, -- отвечал Кричтон, -- учат нас, что хвастовство еще не есть победа. Я буду ожидать исхода битвы с полным упованием на крепость моей шпаги и на правоту моего дела.
-- Этого достаточно, -- отвечал Генрих, раздражение которого быстро рассеялось. -- Мы поручили де Гальду распорядиться о провозглашении открытия турнира, имеющего быть завтра в полдень в малых садах Лувра, и приглашаем всех вас, прекрасные дамы и храбрые рыцари, удостоить его вашим присутствием. -- И он запел старинную балладу.
Пока Генрих пел припев этой баллады, написанной с большим вкусом и чувством, его черты на минуту оживились тем выражением, которое, должно быть, воодушевляло их, когда вдохновляемый ожидающей его славой, он своей юношеской храбростью одержал победу при Монконтуре.