Однако же тихий смех, раздавшийся с другого конца залы, который, как он думал, не мог принадлежать никому другому, кроме его возлюбленной, заставил его предположить, что она не ушла. Тихонько пробираясь в ту сторону, он вскоре поймал маленькую нежную ручку, которую покрыл бесчисленными поцелуями и которая -- странное дело -- отвечала почти на его пожатие.
Генрих блаженствовал.
-- Однако как легко ошибиться! -- воскликнул влюбленный король. -- Эта восхитительная темнота произвела полнейший переворот. Я был совершенно прав, приказав потушить свечи. Вы, прекрасная Эклермонда, казавшаяся несколько минут тому назад олицетворенной стыдливостью и скромностью, настоящей недотрогой, теперь так же любезны и снисходительны, как... как кто? -- Как снисходительная Ториньи.
-- А! Государь, -- прошептал тихий голос.
-- Право, моя красавица, -- продолжал восхищенный монарх, -- вы так очаровательны, что мы готовы стать еретиком.
В эту минуту глухой голос произнес над его ухом следующие слова: "Vilain Herodes".
Король вздрогнул.
Мы уже говорили, что он был в высшей степени ханжа и суеверный человек. В это время его рука так сильно задрожала, что он едва мог удерживать хорошенькие пальчики, которыми завладел.
-- Что вы сказали? -- спросил он после минутного молчания.
-- Я не произнесла ни одного слова, государь, -- отвечала его собеседница.