-- Напротив, мне очень нужно это знать! -- вскричал астролог. Но вдруг, одумавшись, прибавил: -- Мои чары были бы сильнее, если бы я знал это.
-- Ясно, что ты не понимал ни значения, ни свойства этих букв, -- отвечала королева. -- Теперь же принимайся за дело без лишних проволочек.
Руджиери, видя, что сопротивление бесполезно, медленно удалился, бросив взгляд, исполненный нежности, на амулет, который он так безрассудно уступил другому и который, казалось, перейдя в другие руки, приобрел в его глазах гораздо больше смысла.
-- Ваше величество желает сообщить мне что-нибудь? -- сказал кавалер после ухода астролога. -- Вы позволите мне напомнить об этом?
-- Мы должны сообщить вам тайну, не менее необыкновенную, чем та, которую вы только что случайно открыли, -- сказала королева. -- Но прежде, чем объявить вам нашу тайну, мы желаем осведомиться, заметили ли вы между красавицами, наполнявшими в эту ночь Лувр, одну, занимавшую первое место среди наших фрейлин, которая была некоторое время предметом внимания короля, нашего сына?
-- Ваше величество говорит о девице Эклермонде? -- спросил с трепетом кавалер. -- Возможно ли, чтобы ваше сообщение относилось к ней?
-- Мое открытие касается Эклермонды, сеньор, -- отвечала королева. -- Вероятно, вы уже слышали, что с ее рождением связана тайна.
-- Я узнал из придворных слухов, что Эклермонда сирота, что она происходит из дворянской гугенотской фамилии, но что ее имя старательно скрывается по вашему приказу даже от нее самой.
-- Я вижу, что слух, распространенный по моему приказу, достиг и ваших ушей, -- продолжала Екатерина. -- Эта история не лишена справедливости. Эклермонда -- дочь главы гугенотской партии, и этот глава -- Людовик I Бурбон, принц Конде.
С минуту кавалер, казалось, был сражен изумлением. У него вырвалось только одно удивленное восклицание, и потом он погрузился в глубокое молчание, ошеломленный известием, сообщенным ему королевой. Екатерина не сводила с него глаз.