-- Да, для чего? -- добавил Каравайя.
-- Берегитесь сделать еще какое-либо насилие, -- закричал Кричтон громовым голосом. -- Я долго удерживался из чувства почтения к вашему университету, но я не намерен более быть хладнокровным зрителем ваших жестокостей.
-- Я с вами заодно, господин Кричтон, -- заявил английский студент Симон Блунт, подходя к нему как всегда в сопровождении своего громадного бульдога, широкая грудь, короткие ноги и могучая пасть которого имели большое сходство с угловатым сложением, кривыми ногами и отталкивающей физиономией его хозяина. -- Вашему соотечественнику не нанесут никакой обиды, пока у меня есть палка и шпага для его защиты. Что же касается возводимого на него обвинения, то я убежден в виновности этого испанского головореза. Но во всяком случае, его не следует убивать без участия судей и присяжных. Ну-ка, Друид! -- прибавил он, бросая выразительный взгляд на громадное животное. -- Придется снять с тебя намордник, если эти собаки вздумают показать зубы.
В эту минуту подошли ректор и доктор Лануа.
-- Выслушайте меня, дети мои, -- начал громким голосом ректор, -- шотландец будет подвергнут суду, передайте его сержанту, пришедшему со мной. Я берусь разобрать сам, без отлагательства, его дело. Чего же можете вы еще требовать? Своим буйством вы только еще более усугубите вред, который уже нанесли университету, поколебав уважение к нему его знаменитых посетителей.
Кричтон с минуту совещался с ректором, который, казалось, принял данный ему совет.
-- Расходитесь сию же минуту, и чтобы каждый из вас шел в коллегию, к которой принадлежит, -- продолжал Адриан Амбуаз строгим голосом. -- Сержант, подойдите и арестуйте Гаспара Огильви из Шотландской коллегии и Диего Каравайя из Наваррской коллегии. Господа студенты, помогите ему. А! Вы, кажется, колеблетесь! Возможно ли, чтобы вы осмелились ослушаться родительских увещеваний отца университета?
Ропот неудовольствия пронесся по рядам студентов, и их вид был так грозен, что сержант гвардии не решался привести в исполнение приказания ректора.
-- Для чего стали бы мы уважать его желания? -- ворчал студент Сорбонны. -- Ясно, что наш отец обращается с нами не с большим уважением. Пусть отец университета скажет нам, почему его дети не были допущены к сегодняшнему диспуту, и тогда мы посмотрим, следует ли исполнить его просьбу!
-- Да, пусть он на это ответит! -- поддержал бернардинец.