-- Как вам угодно, государь, -- отвечал герцог с притворным равнодушием. -- Я вас предупредил, и мои слова сбудутся, если вы ими пренебрежете. Возбудите подозрительность Екатерины -- и все потеряно. Ее партия сильнее вашей. Но я вижу, что ее величество оставили галерею, она обратила внимание на наш разговор и теперь спешит направить шпиона. Надо прекратить разговор. Простите меня, государь. Опасность нарушает этикет.
-- Это и наше мнение, -- сказал Генрих.
-- Позвольте мне руководить вами, государь, -- продолжал герцог, -- и корона будет закреплена на вашей голове без кровопролития. Я организую заговор против заговора, направлю хитрость против хитрости, и обращу оружие ваших противников против них самих. Только одна жизнь будет принесена в жертву.
-- Жизнь нашего брата? -- прошептал Генрих.
-- Нет, государь, жизнь вашего соперника в сердце Эклермонды, жизнь шевалье Кричтона.
-- Я не буду жалеть, что избавлюсь от такого страшного соперника, как Кричтон, но я не понимаю, каким образом его смерть может быть полезна нашим планам.
-- Он главное доверенное лицо Екатерины Медичи и Анжу. Ему предназначена страшная роль вашего убийцы.
-- Иисус! -- вскричал Генрих.
-- Он должен умереть.
-- Во имя Неба, пусть он умрет, кузен. Прикажите немедленно казнить его, если вы считаете это необходимым.