-- Государь, -- сказал Кричтон, бросая на короля пылающий взгляд, -- я буду повиноваться вам, что бы вы мне ни приказали. Но я хотел бы посоветовать вам принять совершенно противоположные меры. Мне нетрудно угадать ваши намерения, они недостойны внука Франциска I и сына Генриха II. Сорвите маску с изменников, и пусть они погибнут смертью, которую заслужили. Разрубите шпагой сети, которыми они вас хотят опутать. Но не прибегайте к этой вероломной политике, к измене против измены, где тот, кто выигрывает -- теряет, или вы обнаружите, но будет уже поздно, что вы далеко не так посвящены в ее тайны, не настолько освоились с ее хитростями и уловками, как коварная королева, против которой вам придется бороться.
-- Мы увидим, -- отвечал с горечью Генрих. -- Но теперь я требую от вас послушания, а не советов.
-- Quidguid delirant reges... -- крикнул Шико, незаметно проскользнувший к королю. -- Я, более чем когда-либо, убежден в мудрости мудреца, сказавшего, что короли -- дураки, а дураки -- короли.
В эту минуту рев быка и рукоплескания зрителей возвестили о появлении на арене нового бойца.
БЫК
В прежние времена зверинец считался необходимой принадлежностью королевского двора. Начиная с царствования Карла V, на улице Фруаманто позади Лувра находилось здание, в котором помещались львы короля. Когда старый дворец королей Франции был частично разрушен и уступил место великолепному сооружению, воздвигнутому на его месте Пьером Леско и известному теперь под именем старого Лувра, зверинец, перенесенный в один из внутренних дворов, был значительно расширен Франциском I и старательно содержался его наследниками. Там в торжественных случаях происходил бой между дикими зверями, возрождавший в некоторой степени жестокость римского амфитеатра.
Бесчеловечный Карл IX, в котором, казалось, жила душа Нерона, часто ездил туда со своими фаворитами, чтобы удовлетворить свою ненасытную жажду крови. Там собирались блестящие толпы зрителей, и мужество рыцаря подвергалось тут жестокому испытанию, когда дама его сердца бросала на арену перчатку, желая, чтобы она была ей возвращена.
Подобный подвиг, связанный со столь необыкновенными испытаниями, послужил началом любви Кричтона и Маргариты Валуа.
Был назначен бой зверей. Схватка льва с единственным животным, осмеливающимся оспаривать его могущество, -- тигром -- окончилась поражением последнего. Царственный зверь, положив лапу на растерзанную грудь противника, яростно рычал, бросая вокруг себя вызывающие взгляды, как вдруг раздался серебристый смех Маргариты Валуа, и в ту же минуту ее вышитый платок упал к ногам мертвого тигра. Не из одних хорошеньких губ вырвались восклицания ужаса, когда вслед за этим на арене показался молодой человек, тогда еще совсем неизвестный. Для страшной встречи, ожидавшей его, у него был только кинжал и короткий испанский плащ, обернутый вокруг левой руки.
На незнакомце был богатый костюм из бархата и шелка, роскошные белокурые волосы развевались по плечам, еще более подчеркивая благородную и поэтическую красоту его лица.