-- Довольно! -- отвечал принц. -- Господа, я сдаюсь вам, -- продолжал он, подходя медленным шагом к солдатам, вошедшим в эту минуту в комнату вслед за Блунтом.
Стража немедленно его окружила.
-- Уведите пленника, -- сказал Кричтон стражникам, ожидавшим его распоряжений, -- и пусть он останется в зале внизу, пока не приготовят носилки, чтобы нести его в Лувр. Я сейчас присоединюсь к вам.
-- Шевалье Кричтон, -- сказал Винченцо, останавливаясь на пороге, -- мне стыдно просить у вас снисхождения, но мне хотелось бы, чтобы меня сопровождал мой слуга, Андреини.
-- Он будет с вами, принц, -- отвечал шотландец. -- Пусть желание принца будет исполнено, -- прибавил он обращаясь к Блунту.
Солдаты вышли, уводя пленника, и скоро шум их шагов затих в галерее.
Между тем Руджиери, потерпев неудачу в своей схватке с Гонзаго, казалось, оставил всякую надежду на возмездие и, став на колени около своей несчастное дочери, употреблял все усилия, чтобы привести ее в чувство. Сбросив свой широкий плащ, он заботливо завернул в него Джиневру и, положив к себе на плечо ее голову, удалил с ее лица закрывавшие его длинные локоны. При виде этого бледного, прекрасного лика, так сильно изменившегося с тех пор, как он видел его в первый раз при подобных же, но менее горестных обстоятельствах, несчастный отец не выдержал и, склонив голову на грудь своей дочери, залился слезами. Голос Кричтона заставил его поднять голову.
-- Руджиери, -- сказал шотландец суровым тоном, слегка смягченным состраданием, -- как я ни тронут вашими страданиями, я не могу препятствовать ходу правосудия. Вы должны попытаться победить ваше горе и следовать за мной в Лувр. Ваше свидетельство необходимо, чтобы доказать участие Медичи в измене и заговоре против короны, в котором ее обвиняли сегодня ночью.
-- Монсеньор, -- сказал Руджиери умоляющим тоном, -- располагайте моей жизнью. Она принадлежит вам. Я все открою королю. Я хочу умереть, хочу искупить мои преступления на костре или на плахе. Но если когда-нибудь мать, сестра или дама вашего сердца были вам дороги, то ради вашей любви к ним позвольте мне отнести дочь мою в безопасное убежище, где она могла бы скрыть свой позор и провести в тишине одиночества остаток своих печальных дней. Я уже давно, хотя и с совершенно иными намерениями, сделал большие вклады в монастырь Святого Элуа, туда я и хочу теперь перенести мою несчастную дочь. Исполнив это, я вернусь в Лувр и сделаю признания, которые ускорят падение Екатерины и гибель этого проклятого Гонзаго. Не сомневайтесь во мне, монсеньор. Я должен отомстить за мое дитя и страшно отомстить. Палачу будет работа сегодня вечером, его топор обагрится княжеской кровью, его рука снимет пятно позора с моей дочери. Мне все равно, будет ли ваша стража провожать меня или нет. Вы можете положиться на меня, как я полагаюсь на мою месть.
Кричтон на мгновение погрузился в задумчивость.