Сходство ея имени съ именемъ покойной кормилицы Клодіи заставило Фавстулу прежде всего обратить вниманіе на эту самую юную весталку. Моложе ея была только Фавстула. Она не отличалась такой красотой, какъ Клодія, но ея лицо носило отпечатокъ благородства и сдержанной любезности. Она происходила изъ знатной патриціанской семьи, но держалась очень скромно, въ противоположность Ливіи, безпрестанно говорившей о своихъ высокихъ связяхъ.
Когда Фавстула поступила въ атріумъ, Клавдіи не было еще тридцати одного года, но ея строгій видъ дѣлалъ ее старше. То была единственная изъ обитательницъ атріума, которая показалась Фавстулѣ красивой, хотя репутаціей красавицы пользовалась среди весталокъ не она, а двадцатишестилѣтняя Тацита.
XXIII.
Первое впечатлѣніе отъ весталокъ Фавстула вынесла изъ общаго ужина вечеромъ, въ день ея поступленія. Этотъ ужинъ удивилъ ее своей продолжительностью и великолѣпной сервировкой. Триклиніумъ былъ не великъ, но роскошно отдѣланъ. Блюда и кубки были изъ чистаго золота, великолѣпной работы. Пища отличалась изобиліемъ и изысканностью, вина были изъ лучшихъ виноградниковъ.
Фавстулѣ было отведено мѣсто на концѣ стола. Мѣсто противъ нея было свободно, оно принадлежало Клавдіи, которая была на дежурствѣ и поддерживала священный огонь на алтарѣ богини Весты.
Великая весталка возсѣдала въ самомъ центрѣ длинной части стола. По бокамъ ея сидѣли двѣ весталки. Напротивъ нея былъ другой, болѣе короткій столъ, за которымъ ѣли четыре бывшія весталки.
Великая весталка говорила немного и, видимо, не ожидала, чтобы кто-нибудь заговорилъ съ ней, если она не начнетъ разговора первая. Когда Ливія, сидѣвшая отъ нея справа, забывала это и обращалась къ ней съ какимъ-нибудь замѣчаніемъ, та дѣлала видъ, что не слышитъ, или молча кивала головой, не удостаивая ее никакого отвѣта.
Фавстула подмѣтила, что это сердило Ливію. Видно было, что она не пользовалась здѣсь любовью и что всякій щелчокъ ей доставлялъ ея подругамъ большое удовольствіе. Отъ Фавстулы не укрылось, что, когда она обращалась къ Волумніи, великая весталка сейчасъ же дѣлала какое-нибудь замѣчаніе Марціи, сидѣвшей отъ нея налѣво.
Марція была очень довольна, когда всѣ ѣли безъ особыхъ разговоровъ. Ѣда дважды въ день была для нея настоящимъ событіемъ. Ей было уже за тридцать лѣтъ, но она казалась гораздо моложе Ливіи и Волюмніи. Она была довольно неуклюжа, и ея маленькіе заплывшіе глаза съ каждымъ годомъ, по мѣрѣ того, какъ округлялись ея щеки, дѣлались все уже и уже. Ливія, наоборотъ, была худа и поджара, хотя ѣла не меньше Волюмніи. Пищу она проглатывала поспѣшно и нетерпѣливо, какъ будто старалась скрыть это. Свою порцію она всегда съѣдала раньше другихъ.
Великая весталка принимала пищу съ благоразумной умѣренностью. Умѣренность была ея конькомъ: она всегда дѣлала все не скоро, но и не медленно, не мало, но и не много. Ея рѣчь, мысли, характеръ -- все носило отпечатокъ умѣренности. Если она обнаруживала за кѣмъ-нибудь промахъ, то хладнокровно исправляла его.