-- Съ одной изъ нихъ, Клавдіей, ты была особенно дружна...
-- Когда я поступила въ Атріумъ, я была у нея въ послушаніи. Много лѣтъ она была такъ добра ко мнѣ. Но дружбы между нами уже давно не было.
-- Почему?
-- Потому, что я не могла сохранять дружескія отношенія ни къ одной весталкѣ послѣ того, какъ я рѣшила стать христіанкой. Какъ могла я сказать кому-нибудь изъ весталокъ о своемъ сокровенномъ желаніи?
-- Ты захотѣла стать христіанкой, потому что твой любовникъ былъ христіанинъ?
-- У меня не было любовника.
-- Ты же сама сказала, что этотъ человѣкъ любилъ тебя.
-- Я даже скажу вамъ, что и я любила его. Я люблю его и сейчасъ, хотя вы убили его. Но онъ никогда не былъ моимъ любовникомъ.
На другой день они напомнили ей, что она во время одного изъ прежнихъ допросовъ открыто заявила, что собиралась черезъ нѣсколько мѣсяцевъ принять христіанство.
-- Совершенно вѣрно,-- отвѣчала Фавстула.-- Я уже давно хотѣла сдѣлать это, и въ Колизеѣ я только громко заявила объ этомъ.