-- Они держали себя очень почтительно.
-- Ну, еще бы! Но все-таки разница есть.
-- Да. Я и самъ это замѣтилъ.
Сабина никакъ не могла уяснить себѣ, въ чемъ заключалась эта разница. Ея собственные рабы были всегда хорошо вышколены, сытно накормлены, тепло одѣты, и она полагала, что они совершенно довольны и счастливы, если только это не какія-нибудь неблагодарныя животныя, съ которыми нечего считаться. Но рабы Меланіи вовсе не были похожи на рабовъ. Особенно это сказывалось на ихъ взаимномъ обращеніи и на отношеніи ихъ къ молодымъ своимъ господамъ. Къ нимъ они были въ высшей степени почтительны, но въ этой почтительности чувствовалась не только любовь, но и еще что-то такое, что соединяло ихъ равной и болѣе прочной связью, чѣмъ простая принадлежность однихъ къ другимъ.
Какъ женщина неглупая, Сабина довольно смутно опредѣлила эту особенность въ ихъ отношеніяхъ:
-- Если бъ мои рабы были похожи на этихъ,-- замѣтила она,-- то я бы чувствовала, что они принадлежатъ скорѣе самимъ себѣ, чѣмъ мнѣ.
Отъ нея не укрылось, что и въ своихъ взаимныхъ отношеніяхъ рабы Ациліевы проявляютъ уваженіе другъ къ другу и это ей очень не понравилось. Она не позволяла своимъ рабамъ ссориться и наблюдала за тѣмъ, чтобы они жили между собой въ мирѣ и согласіи, но считала совершенно неумѣстнымъ, чтобы они обращались другъ съ другомъ, какъ свободные люди.
-- Мнѣ больше всего понравилась Ацилія,-- сообщила она брату.
О Меланіи на этотъ разъ она не рапространялась уже, какъ прежде.
-- А мнѣ она вовсе не понравилась,-- объявилъ напрямикъ Фавстулъ.-- Мнѣ кажется, что самый лучшій изъ нихъ -- это Домній, а послѣ него Фабіанъ.