Она не могла сказать этой маленькой язычницѣ, что онъ былъ растерзанъ дикими звѣрями въ римскомъ циркѣ, и рѣшилась прекратить этотъ разговоръ. Но и у Фавстулы пропало желаніе разспрашивать ее дальше: между прочимъ, она слышала отъ Клодт и о томъ, какъ, обращались прежде съ христіанами.
Лицо Фавстулы вдругъ покраснѣло и сдѣлалось малиновымъ.
-- И мы дѣлали это!-- вздохнула она.
-- Вы? О, нѣтъ, моя крошка. Конечно, не вы.
Въ широко открытыхъ глазахъ дѣвочки отражался улшсъ и стыдъ. Ея губы раскрылись, и изъ груди ея вырвалось прерывистое дыханіе, похожее на беззвучное рыданіе. Ацилія, не отличавшаяся особой чувствительностью, охватила ее руками и крѣпко прижала къ себѣ ея голову.
Никто изъ нихъ больше не сказалъ ни слова объ этомъ эпизодѣ. Ацилія не сказала объ этомъ Меланіи, а Фавстула скрыла это отъ Фабіана. Но съ этого времени старушка и дѣвочка стали друзьями. Ацилія попрежнему продолжала смотрѣть за дѣтьми, когда онѣ играли. Но время отъ времени чувствовала на себѣ такой пристальный взглядъ Фавстулы, что ей дѣлалось даже непріятно.
Однажды Ацилія не выдержала и подъ какими-то пустячнымъ предлогомъ позвала къ себѣ дѣвочку.
-- Ты не должна давать такую волю Домитиллѣ,-- сказала она съ ласковой улыбкой.
Она замѣтила, что Фавстула, будучи старше Домитиллы на нѣсколько мѣсяцевъ, обращалась съ ней такъ, какъ будто та была много моложе ея и относилась къ ней, какъ взрослыя дѣвушки относятся къ маленькимъ дѣвочкамъ.
При этихъ словахъ Фавстула улыбнулась и вопросительно посмотрѣла на старушку, какъ бы желая сказать, что не за этимъ же она позвала ее къ себѣ.