— Хорошо, очень хорошо! Гут! — резким голосом сказала Елизавета Алексеевна, быстро подойдя к ефрейтору и кивая головой. — Она сейчас придет, понимаешь? Ферштейге? Переоденется и придет. — И она показала руками, будто переодевается.
— Мама… — сказала Люся дрожащим голосом.
— Молчи уж, если бог ума не дал, — говорила Елизавета Алексеевна, кивая головой и выпроваживая ефрейтора.
Ефрейтор вышел. В комнате через переднюю послышались восклицания, хохот, звяканье кружек, и немцы с новым подъемом запели одинаковыми низкими голосами:
Wolga, Wolga, Mutter Wolga…
Елизавета Алексеевна быстро подошла к гардеробу и повернула ключ в дверце.
— Полезай, я тебя закрою, слышишь? — сказала она шопотом.
— А как же…
— Мы скажем, ты вышла во двор…
Люся юркнула в гардероб, мать заперла за ней дверцу на ключ и положила ключ на гардероб.