Олег расширенными глазами смотрел на эту висевшую в синем вечернем небе полную луну, окруженную точно заревом, отсвет которого лежал на крышах домов и на немецком часовом у крыльца, и на листьях капусты и тыкв в огороде, — Олег смотрел на луну и точно видел ее впервые. Он привык к жизни в маленьком степном городе, где все было открыто и все было известно, что происходит на земле и на небе. И вот все уже шло мимо него: и как народился месяц-молодик, и как развивался, и как взошла, наконец, эта полная луна на синее небо. И кто знает, вернется ли когда-нибудь в жизни эта счастливая пора беззаветного полного слияния со всем, что происходит в мире простого, доброго и чудесного?
Генерал барон фон Венцель и адъютант, хрустя мундирами, молча прошли в дом. Все спало вокруг. Только часовой ходил возле дома. Николай Николаевич посидел и тоже лег спать. А Олег с расширенными детскими глазами все сидел у распахнутой дверцы, весь облитый лунным сиянием.
Вдруг позади себя, за дощатой стенкой сарая, выходившей на соседний двор, он услышал шорох.
— Олег… Ты спишь? Проснись, — шепгал кто-то, прижавшись к щели.
Олег в одно мгновение очутился у этой стенки.
— Кто это? — прошептал он.
— Это я… Ваня… У тебя дверца открыта?
— Я не один. И часовой ходит.
— Я тоже не один. Можешь вылезти к нам? -
— Могу…