Уже развиднело. За слабой серой дымкой на востоке все ярче розовело и уже чуть золотилось.
— Не думал застать тебя здесь. Зашел наугад, а оно — вон оно как… — медленно размышлял он вслух.
В словах его был как бы заключен вопрос, каким образом Любка, учившаяся вместе с ним на курсах радистов, оказалась у себя дома. Но Любка не ответила ему на этот вопрос. Ей было обидно, что Сергей, зная ее прежней, мог думать, что она, взбалмошная девчонка, капризничает, а она страдала, ей было больно.
— Ты ж не одна здесь? Отец, мать где? — расспрашивал он.
— Тебе разве не все равно? — холодно отвечала она.
— Случилось что?
— Кушай, кушай, — сказала она.
Некоторое время он смотрел на нее, потом снова налил себе стаканчик, выпил и продолжал есть уже молча.
— Спасибо тебе, — сказал он, окончив есть и утершись рукавом. Она видела, как он огрубел за время своих скитаний, но не эта грубость оскорбляла ее, а его недоверие к ней.
— Закурить у вас, конечно, не найдется? — спросил он.