— То ж партизаны!..
— Извините, добрые люди, — снова приподняв и надев шапку, сказал Олег, — немецкую охрану мы скончили, просим допомоги скот разогнать по степи, чтоб немцам не достался…
— Хм… Разогнать! — после некоторого молчания сказал другой дед, маленький, шустрый. — То ж наш скот, с Дону, чего нам его в чужой крайне разженять?…
— Что же, вы его обратно погоните? — сказал Олег с широкой улыбкой.
— Оно так, обратно не погонишь, — тотчас же грустно согласился маленький дед.
— А разгоним, может, свои разберут…
— Ай-я-яй, такая ж сила! — вдруг сказал маленький дед с отчаянием и восторгом и схватился за голову.
И так стало понятно, что переживают эти деды, приневоленные гнать всю эту огромную силу скота с родной земли в чужую германскую землю… Ребятам стало жалко и скота и дедов. Но медлить нельзя было.
— Диду, дай мени свий батиг! — сказал Олег и, взяв из руки маленького деда пастуший бич, пошел к стаду.
Стадо, по мере того как волы и коровы утоляли жажду, постепенно переходило на ту сторону речки, и часть разбрелась, ища остатков сухой травы, дыша в мокрую голую землю. Часть уныло стояла, подставив спины дождю, или оглядывалась — где, мол, вы, чабаны, что нам делать дальше?