— Бояться не нужно: наши близко, а может быть мы еще устроим побег! — сказала Саша Бондарева.
— Девочки, вы совсем не знаете диалектики… — начала было Майя, и как ни тяжело было у всех на душе, все вдруг рассмеялись: так трудно было представить, что такие слова можно произносить в тюрьме. — Конечно! Ко всякой боли можно притерпеться! — говорила нерастерявшаяся Майя.
К вечеру в тюрьме стало тише. В камере горела под потолком тусклая электрическая лампочка, оплетенная проволокой, углы камеры лежали во мраке. Иногда доносился какой-нибудь дальний окрик по-немецки, и кто-то пробегал мимо камеры. Иногда несколько пар ног, стуча, проходило по коридору, и слышно было звяканье оружия. Однажды они все вскочили, потому что донесся ужасный звериный крик, — кричал мужчина, и от этого было особенно страшно.
Уля простукала в стенку к мальчикам:
— Это не из вашей камеры?
Оттуда ответили:
— Нет.
Но девушки сами услышали, когда повели из соседней камеры. И тотчас же послышался стук:
— Уля… Уля… Она отозвалась.
— Говорит Виктор… Толю увели.