Итак, князь Иван Малхазович Андроников, сильно раздраженный вышесказанной головомойкой наместника, желая на ком-нибудь выместить злость, отправился прямо в городскую думу. В присутственной зале он застал заседание думы в полном собрании, и без дальних объяснений, сразу, ожесточенно напустился на городского голову, с криками и ругательствами обвиняя его и думу во всей происшедшей неурядице. Озадаченный голова резонно возразил озлобленному губернатору, что его сиятельство напрасно изволит так кричать и браниться, что дума ни в чем не виновна, что ее дело надзирать за торговлей, смотреть за соблюдением таксы, а за порядком мясных лавок и мясников обязана смотреть полиция; всем известно, что полиция в Тифлисе самая дрянная и полицейские никуда не годятся; и что князь Андроников, как прямой начальник полиции, должен обратиться с своей руганью к ней, а никак не к думе не имеющей в этом деле никакого участия, следовательно и ответственности.
Слова эти привели пылкого генерала в такой гнев, что он, окончательно рассвирепев, с яростью ударил кулаком по столу и вскричал неистовым голосом, пополнившим страха все присутствовавшее собрание:
— Если бы у меня теперь был кинжал, я бы тебя сейчас же заколол!
После этого краткого, но потрясающего возгласа, князь Андроников с грозным видом удалился из залы присутствия.
Возвратившись к себе домой в самом сердитом расположении духа, поджигаемый страстным позывом отомстить голове за его продерзости, он первым делом послал за своим секретарем (помнится, князем Джорджадзе), дельным, толковым чиновником, приставленным к нему специально для его руководствовали и вразумления. При появлении секретаря губернатор ошеломил его объявлением энергичного приказа к неотложному исполнению:
— Как можно скорее сделайте распоряжение, чтобы градского голову немедленно схватить и высечь плетьми на площади!
Чиновник, хотя хорошо знакомый с нравом своего начальника, сначала не поверил своим ушам, но по вторичном возглашении приказания осмелился скромно заметить:
— Ваше сиятельство, это невозможно! По русским законам вы не имеете права сделать такое распоряжение, и его никто не послушает.
— Как не послушают? Что ты знаешь! Ну в таком случае, я приказываю сейчас же ему забрить лоб и отдать в солдаты!
— Этого тоже никак нельзя сделать.