— Кто так сказал?
— Закон так сказал.
Андроников отчаянно замычал, остановился, помолчал, подумал и наконец воскликнул решительным топом:
— Ну так я пойду, побью его!
— Вот это другое дело, одобрительно согласился секретарь, — побить городского голову вы можете, если вам угодно; вы его побьете, он вас побьет, — и прекрасно, тем все и кончится.
Однако князю Андроникову не удалось удовлетворить себя даже и этим маленьким удовольствием. Сам ли передумал, отсоветовал ли кто, только он голову не побил. Может быть не успел, потому что вынужденный принять скорейшие меры для освобождения города от неурочного мясопуста, он должен был прежде всего заняться этим делом; а потом, погодя, уже кипяток остыл, и страстный порыв мстительности улегся.
С мясниками он управился скоро: не затрудняясь мероприятиями, он объявил базарным революционерам, что если они сегодня же не начнут торговать мясом, то он вытребует солдат, прикажет разбить все мясные лавки и выкинуть на улицу все, что там найдется. Эта резолюция подействовала очень успешно, и с того же дня говядина снова проявилась в городе.
Четыре года спустя, во время крымской войны, князь Иван Малхазович Андроников воевал с большим успехом в Закавказье. Командуя Горийским отрядом, он усердно колотил турок, а в Кобулетском санджаке, при реке Чолоке, расколотил на голову мушира Селим пашу с его 34-х тысячным корпусом, забрав в трофеи побед весь лагерь, всю артиллерию, пушки, знамена, значки и множество оружия.
Нет сомнения, что побиение вражеского турецкого мушира не в пример славнее и лестнее побиения безобидного градского головы. Надобно полагать, что такая удача на поле брани вознаградила с лихвою князя Ивана Малхазовича за неудачу в Тифлисской городской думе. Но в тот день гневного увлечения, когда ему так сердечно хотелось разнести вдребезги, или хотя иго крайности посечь дерзновенного голову, — если бы в тот день предложили будущему Чолокскому герою, разгромившему турецкий корпус, выбор между муширом и головой, едва ли не вышло бы наоборот, и пострадать пришлось бы не муширу, а голове.
Князь Андроников тогда оказал мне большую услугу, дав указания на участки свободных земель в Кахетии (его родине), для поселения колонистов или русских переселенцев. Я нарочно 3-го мая поехал в Кахетию для обозрения этих участков и нашел их вполне удобными. Я проехал на Сигнах и Телав. В Сигнахском уезде видел казенных и церковных крестьян в той же крайней бедности, о коей упоминал выше, по причине (кроме неурожаев) накопившихся неоплатных долгов армянам-кулакам. Князья и дворяне тоже быстро беднели, как от беспечности, так и от раздробления имений, чему никаких пределов у них до сего времени не поставлено. Князей в уезде больше всего Андрониковых и Вачнадзе; самый богатый из них, — наш губернатор Иван Малхазович, имеющий здесь двести дымов крестьян.