— Очень сожалею, что мы опоздали, — протянул актер Хартейзен. — Виноват тут я. Я счел свои дела важнее этой писанины!
— Мне следовало бы сообразить, — сказал адвокат. Лисенок снисходительно улыбнулся. — Что же, господа, поздно, так поздно. Во всяком случае, я рад, что получил возможность лично ноанакомнться с господином Хартейзеном. Хейль Гитлер?
Оба, разом вскочив, громко выкрикнули: — Хейль Гитлер!
А когда дверь за ним закрылась, они посмотрели друг на друга.
— Слава богу, развязались с этой несчастной открыткой!
— И у него на нас никаких подозрений!
— В связи с открыткой никаких. Но вот то, что мы колебались передать ее или не передать, это он прекрасно учел.
— Думаешь, привяжутся?
— Нет, собственно, не должны бы. В худшем случае — допрос для проформы, где, когда и как ты нашел открытку. А тут скрывать нечего.
— Знаешь, Эрвин, теперь я в сущности даже рад бы на время уехать из этого города…