И ненавидѣть, и страстно любить.
Дѣйствительно, Шеллеру неоднократно приходилось при такихъ же условіяхъ оплакивать "скучныя книги" изъ собственной библіотеки и, вспомнивъ ихъ передъ смертью, онъ вновь не могъ удержать "глупой слезы" и потребности "о погибающихъ братьяхъ тужить".
19-го ноября я пріѣхалъ къ больному въ два часа дня и уже въ передней услышалъ его свистящее дыханіе и крики...
-- Всю ночь прокричалъ такъ,-- грустно встрѣтила меня Татьяна Николаевна.-- Всю ночь кричалъ... Ахъ, какая была ночь. Вдругъ стало ему все хуже и хуже...
Я подошелъ къ больному, но онъ сидѣлъ, закрывъ глаза въ тяжеломъ кошмарѣ, оглашая комнату стонами и восклицаніями: "ахъ! Господи!".
На другой день жена моя получила отъ Татьяны Николаевны записку слѣдующаго содержанія:
"20 ноября.
"У Алекс. Констант. рожистое воспаленіе ногъ, температура 40,2, все время въ забытьи".
Вечеромъ, вернувшись отъ Шеллера, жена сообщила, что у него агонія... Бредъ смѣнился забытьемъ, и часы его сочтены.
Я тотчасъ поѣхалъ къ нему и провелъ у его изголовья всю и послѣднюю въ его жизни ночь. Больной никого не узнавалъ, бредъ смѣнился глубокимъ сномъ, прерываемымъ тихими стонами...