И блѣдный, и больной, являлся между ними.
Птенцы несчастные столичнаго подвала,
Сходилися они въ лохмотьяхъ, босикомъ,
Въ лишенья" и трудахъ ихъ тѣло исхудало,
Поблекли лица ихъ въ развратѣ роковомъ:
Ихъ площадная брань прохожаго смущала
И дѣвушки отъ нихъ бѣжали со стыдомъ.
И звалъ лишь я одинъ, больной отъ колыбели,
Какъ бились нѣжностью сердца въ ихъ грязномъ тѣлѣ.
Я помню, какъ меня любили эти братья,