Кронѣ беллетристическихъ произведеній, Шеллеромъ еще написано множество публицистическихъ работъ, не лишенныхъ научнаго достоинства: "Основы народнаго образованія въ Европѣ и Америкѣ", "Наши дѣти", "Ассоціаціи", "Пролетаріатъ во Франціи", "Царство двухъ монаховъ" (Савонароллы и Компанеллы), "Анабаптисты" и т. д. Савонаролла и Кампанелла были не только теоретики объ индивидуальномъ счастьѣ человѣка, но и практики, стремившіеся къ соціальному благу. Первый былъ сожженъ, а второй семь разъ былъ подвергнутъ пыткѣ и двадцать семь лѣтъ содержался въ тюрьмѣ. Если принять во вниманіе, что это мученичество они приняли добровольно, то, конечно, исторія ихъ жизни всегда будетъ трогать благодарныя сердца. Книга о нихъ написана Шеллеромъ въ высшей степени увлекательнымъ языкомъ и по самымъ новѣйшимъ источникамъ. "Революціонный анабаптизмъ" также занимаетъ собою интереснѣйшую страницу въ европейской жизни тотчасъ же послѣ реформаціи. "Все, что проповѣдывали и разработывали религіозные пропагандисты и соціальные новаторы въ позднѣйшія времена, замѣчаетъ Шеллеръ, было уже высказано въ первой половинѣ XVI столѣтія Мюнцеромъ и его послѣдователями. Въ области соціальныхъ вопросовъ вы тутъ найдете все, начиная съ разумныхъ требованій справедливости и кончая самыми чудовищными проявленіями коммунистическаго деспотизма, выразившагося въ дѣятельности Іоанна Лейденскаго. Въ сферѣ религіозныхъ воззрѣній вы встрѣтите здѣсь то же самое: анабаптисты прошли всѣ ступени отрицаній и сомнѣній, создали въ короткое время цѣлую массу новыхъ сектъ и толковъ, коснулись той сущности религіи, которой въ нашъ вѣкъ посвящались цѣлые трактаты Штраусами и Ренанами. Въ какія нибудь пятнадцать лѣтъ анабаптизмъ передумалъ, высказалъ и пережилъ то, что потомъ передумывалось, высказывалось и переживалось въ остальной Европѣ въ теченіе вѣковъ". Изъ этихъ словъ можно заключить, съ какимъ живымъ увлеченіемъ читается книга Шеллера о смутномъ времени анабаптизма. "Основы народнаго образованія" должны, по нашему мнѣнію, стать настольной книгой для каждаго учителя въ народной школѣ. Кромѣ спеціальнаго интереса для педагоговъ, изслѣдованія Шеллера объ "Основахъ образованія" полезны также и каждому представителю вліятельныхъ сферъ. По мнѣнію Шеллера, развитіе школьнаго дѣла обусловлено не только экономическимъ положеніемъ страны, но и размѣромъ гражданскихъ и политическихъ правъ личности. Такимъ образомъ, въ школьномъ дѣлѣ заинтересовано и общество, и земство, и отдѣльныя правительственныя лица. Въ особенности Шеллеръ обращаетъ вниманіе на взаимность педагоговъ и врачей въ просвѣщеніи массъ. "Общества цли кружки докторовъ и педагоговъ, ихъ съѣзды, ихъ рефераты, обмѣнъ наблюденій, осмотры школъ докторами, планы школьныхъ зданій, утвержденіе закономъ моделей школъ, все это можетъ двинуть впередъ дѣло, имѣющее громадное значеніе для общества. Но этого мало: само общество въ лицѣ людей, слѣдящихъ за дѣломъ образованія, должно принимать участіе въ "обществѣ" докторовъ и педагоговъ, должно представлять свои соображенія, должно предлагать свои практическія замѣтки и наблюденія. Подобное общество, основанное, какъ всякія другія ученыя общества, можетъ имѣть двойную пользу: онѣ кромѣ непосредственной пользы, приносимой имъ публикѣ и правительству выясненіемъ педагогическихъ и гигіеническихъ вопросовъ, можетъ изъ членскихъ взносовъ основать кассу для вдовъ и сиротъ учителей и для вспомоществованія бѣднѣйшимъ изъ учениковъ. Намъ скажутъ, что у насъ уже существуетъ одно педагогическое общество: но во-первыхъ въ этомъ обществѣ находятся членами только педагоги, ни докторовъ, ни частныхъ лицъ тамъ нѣтъ въ числѣ членовъ; во-вторыхъ, вопросы, занимающіе это общество, касаются очень узкаго круга, почти не задѣвая ни школьной гигіены, ни архитектуры школъ, что и понятно, такъ какъ въ числѣ членовъ нѣтъ ни врачей, ни архитекторовъ; въ третьихъ даже тѣ жалкіе рефераты, которые читаются въ этомъ обществѣ, доходятъ до публики въ отрывочныхъ статьяхъ газетныхъ репортеровъ и забываются на другой-же дена, а иногда и вовсе не читаются публикой, такъ какъ общество даже не считаетъ нужнымъ издавать журналъ или сборники, гдѣ помѣщались-бы всѣ рефераты и отчеты его засѣданій,-- впрочемъ, можетъ быть, оно само не считаетъ свои засѣданія на столько серьезными, чтобы придавать имъ общую извѣстность и потому ограничивается тѣмъ, что поговоритъ, поговорить въ своемъ кружкѣ, напьется чайку и мирно разойдется, забывъ на завтра, о чемъ говорилось вчера, въ четвертыхъ это общество не устраиваетъ кассы для вспомоществованія вдовамъ и сиротамъ учителей, для помощи нуждающимся воспитанникамъ, для выдачи премій за лучшіе планы школьныхъ домовъ, скамеекъ, столовъ и т. п., въ пятыхъ -- и это чрезвычайно важно -- оно не умѣетъ сдѣлаться на столько серьезнымъ и авторитетнымъ, чтобы хотя что нибудь изъ осуждаемаго и рѣшаемаго ихъ входило въ жизнь, принималось и правительствомъ, и земствами, и частными лицами: это просто говорильня, пускающая на воздухъ мыльные пузырики громкихъ фразъ, лопающіеся въ одну минуту и не оставляющіе никакого слѣда. Вотъ почему мы считаемъ нужнымъ основаніе другого "общеполезнаго-педагогическаго" общества на совершенно иныхъ основаніяхъ. До тѣхъ-же поръ, покуда врачи, педагоги и общество будутъ идти врознь, будутъ враждовать другъ съ другомъ,-- здоровье подрастающихъ поколѣній будетъ гибнуть и отъ болѣзненныхъ отцовъ будутъ рождаться болѣзненныя дѣти".
Мысли Шеллера о взаимности общества и педагоговъ, писанныя въ семидесятыхъ годахъ, въ настоящаго время перестаютъ быть новыми и усвоиваются большинствомъ. Въ педагогическомъ мірѣ не мало уже осуществлено литературныхъ указаній объ исправленіи школьнаго дѣла и сама жизнь даетъ иногда блестящія дополненія къ книжнымъ теоріямъ. Такъ, напримѣръ недавно газетѣ "Курьеру" сообщили изъ Смоленской губерніи объ интересномъ проявленіи дружбы, завязавшейся между учениками одной русской народной школы и швейцарской.
Попечительница однокласснаго училища министерства народнаго просвѣщенія при сельцѣ Ракитнѣ, Смоленской губерніи и уѣзда, Катынской волости, г-жа Козлинская, желая познакомиться съ постановкой школьнаго дѣла въ Швейцаріи, въ 1899 году посѣтила народную школу въ Монтре (Montreux), кантонъ de Vaud. Благодаря любезности директора народныхъ училищъ и преподавателей, ей удалось основательно со всѣми познакомиться и присутствовать на урокахъ. Затѣмъ учитель старшаго класса просилъ ее разсказать дѣтямъ о Россіи и бытѣ русскихъ крестьянъ, на что былъ посвященъ цѣлый урокъ. Дѣти настолько заинтересовались своими русскими товарищами, что осенью того же года прислали въ Ракитою для учениковъ цѣлую пачку писемъ съ видами Швейцаріи и просьбой о перепискѣ съ ними.
Такимъ образомъ всю зиму происходилъ оживленный обмѣнъ писемъ, причемъ изъ Ракитни было послано учениками много видовъ Россіи и русскихъ типовъ. Въ прошломъ году попечительницей школы было получено изъ Монтре письмо съ предложеніемъ прислать въ школьный музей модели различныхъ предметовъ, необходимыхъ въ деревенскомъ быту. Ученики вызвались сдѣлать ихъ сами изъ дерева, что и было исполнено очень точно и акуратно.
Были посланы модели сельско-хозяйственныхъ орудій -- сохи, бороны, цѣпа, вилъ и т. п., домашней утвари и мебели, маленькая прялка съ льномъ, а отъ дѣвочекъ образцы холста, вышивокъ и нѣсколько куколъ въ мѣстныхъ костюмахъ. Хорошее исполненіе этихъ моделей и рвеніе, съ какимъ производились эти работы, тѣмъ болѣе заслуживаютъ вниманія, что въ данной мѣстности кустарные промыслы совершенно не развиты, и подготовки дѣти дома не имѣли. Знакомство же со столярнымъ ремесломъ они получили въ школѣ, при которой есть ремесленный классъ.
Въ этомъ взаимномъ интересѣ участниковъ двухъ разныхъ народныхъ школъ любопытно не только впечатлѣніе, которое произвели на швейцарскихъ школьниковъ наши экспонаты, но и идея о возможности интернаціональнаго интереса въ школьномъ дѣлѣ. Возможны и поѣздки за границу школьниковъ съ учителями, съѣзды съ докладами, но разумѣется, при исключительныхъ условіяхъ, все въ болѣе крупныхъ размѣрахъ, съ участіемъ общества, чѣмъ за очная переписка между собою смоленскихъ и швейцарскихъ ребятишекъ.
Даже личный составъ педагогическаго міра, по мнѣнію Шеллера, есть результатъ общаго нашего развитія, а не исключительно хорошихъ учительскихъ семинарій. "Устроивъ множество хорошихъ учительскихъ семинарій, вы создадите массу людей, способныхъ быть хорошими учителями, но это еще не помѣшаетъ имъ вовсе не быть учителями. Если въ странѣ мало вообще рабочихъ рукъ, то трудно ожидать наплыва большого количества людей на учительскія мѣста въ народныя шкоды. Если въ странѣ высока вообще задѣльная плата, то трудно предполагать, что въ учителя пойдутъ люди, не имѣющіе возможность получить здѣсь большую плату, чѣмъ въ другомъ мѣстѣ. Если дѣятельность учителей будетъ обставлена большими стѣснѣніями, чѣмъ дѣятельность столяровъ, портныхъ, сапожниковъ и тому подобныхъ ремесленниковъ, то люди охотнѣе будутъ дѣлать самую черную работу, чѣмъ приниматься за учительскій трудъ. Если учителя не будутъ пользоваться уваженіемъ общества, если имъ придется жить въ конурахъ, если среда, окружающая ихъ, будетъ слишкомъ отвратительна, а болѣе развитыя личности будутъ чуждаться ихъ, какъ людей другого низшаго круга, то развитые люди не особенно охотно пойдутъ на эти мѣста. Однимъ словомъ, если человѣку нужно будетъ принести хотя какую-нибудь жертву, чтобы сдѣлаться народнымъ учителемъ, то мѣста эти будутъ, по большей части, заниматься людьми, ни на что другое негодными и вообще неспособными. Ожидать чего-нибудь другого въ этомъ случаѣ нельзя. Приносить себя въ жертву извѣстной идеѣ, сознанію приносимой нами обществу пользы -- это дѣло исключительныхъ личностей, на которыхъ нельзя разсчитывать. Люди рѣдко или, лучше сказать, никогда не приносятъ себя въ жертву идеѣ "массами и втеченіе всей жизни. Ланкастеры, Пестолоцци, Франке являются, но являются рѣдко и было бы смѣшно и нелѣпо требовать именно отъ сословія учителей, чтобы оно одно приносило себя въ жертву ближнимъ, когда эти ближніе веселятся на жизненномъ пиру, обдѣлывая свои "дѣлишки".
Разсмотрѣвъ положеніе школъ, которыми пользовалось въ Европѣ духовенство и администрація не для пробужденія въ народѣ любознательности, но либо для усиленія повиновенія ксензу и папѣ, либо для побѣды враговъ сельскимъ учителемъ и т. д. Шеллеръ приходитъ къ выводу, что "лучшею первоначальною школою будетъ та школа, которая, не задаваясь никакими посторонними цѣлями, дастъ возможность народу пріобрѣсти необходимыя вспомогательныя средства для дальнѣйшаго пріобрѣтенія знаній, которая не будетъ примѣшивать къ чтенію, письму, счету и пѣнію сектаторскихъ споровъ, политическихъ измышленій, кастовыхъ предразсудковъ, національныхъ антипатій и симпатій, которая будетъ стоять чисто на утилитарной почвѣ и въ которую могутъ посылать своихъ дѣтей всѣ граждане извѣстной мѣстности, несмотря на различіе ихъ общественнаго положенія. У первоначальной народной школы вообще мало матеріальныхъ средствъ, мало времени для того, чтобы разбрасываться и гнаться за двумя зайцами: за грамотностью и за пропагандой какихъ нибудь постороннихъ идей. Дай Богъ, чтобы ей удалось поймать и одного, то-есть дать возможность народу пріобрѣсти необходимыя средства для пріобрѣтенія знаній и развить въ народѣ охоту къ пріобрѣтенію этихъ знаній".
Тѣмъ же призывомъ къ обществу и правительственнымъ силамъ отличается и книга "Наши дѣти". Выяснивъ въ ней судьбу дѣтей въ семьѣ, у чужихъ, въ воспитательныхъ домахъ, въ "ученикахъ", дѣтей-бродягъ, нищихъ, фигляровъ, преступниковъ и т. д. Шеллеръ мало надѣется на улучшеніе ихъ положенія, такъ какъ "городская жизнь дѣлается дороже и бѣдняку становится все труднѣе поднимать на ноги всѣхъ своихъ дѣтей". Дѣйствительно, цѣны растутъ на всѣ жизненные припасы въ городахъ, народонаселеніе множится, а заработная плата увеличивается далеко не въ той же мѣрѣ. Шеллеръ мало возлагаетъ надеждъ на спасеніе отъ вымиранія и вырожденія "нашихъ дѣтей" при помощи филантропическихъ пріютовъ, исправительныхъ колоній или, какъ онъ выражается, "какихъ нибудь измѣненій классическихъ гимназій на реальныя училища, какой нибудь убавки на полчаса рабочаго дня для дѣтей и т. п.".
Статистическія данныя во всѣхъ европейскихъ странахъ о дѣтяхъ, взятыхъ съ улицы въ пріюты и колоніи, показываютъ поражающій рецидивъ среди нихъ, несмотря на огромныя затраты на исправленіе дѣтей. Общія соціальныя причины, деморализующія населеніе, преобладали надъ гуманностью отдѣльныхъ лицъ и учрежденій. Если же въ нѣкоторыхъ странахъ положеніе дѣтей улучшилось, то произошло это равномѣрно съ общимъ повышеніемъ страны въ связи съ крупными улучшеніями въ общественной жизни. Для примѣра Шеллеръ беретъ развитіе благосостоянія французскихъ крестьянъ, какъ самый могущественный факторъ въ судьбѣ ихъ дѣтей, разумѣется, въ связи съ предварительнымъ распространеніемъ знанія въ массѣ и политическихъ реформъ сверху. Онъ заканчиваетъ книгу "Наши дѣти" слѣдующими строками: