10-го октября 1883 года Спб.

Александръ Константиновичъ! 25 лѣтъ литературнаго творчества и почти столько же редакторской убійственной, отнимающей силы и время работы -- это рѣдкое явленіе въ русской жизни и литературѣ! Вы работали на пользу общую, Вы не сѣяли сѣмянъ племенной ненависти, Вы -- между прочимъ -- заставили меня (сами того, можетъ быть, не зная) полюбить и высоко цѣнить русскую рѣчь и русскую литературу. За первое благодаритъ Васъ вся Россія, за второе искренній и преданный Вашъ другъ

Генрихблинскій.

-----

Глубокоуважаемый Александръ Константиновичъ! Только сегодня узнала, я изъ газетъ, что вчера исполнилось тридцать лѣтъ Вашей литературной дѣятельности. Я никого не знаю изъ литературнаго міра, мнѣ не отъ кого было узнать раньше. Не всѣмъ позволяется оригинальничать, мнѣ меньше многихъ, но простите, не могла удержаться и пишу Вамъ. Если бы я видѣла Васъ лично, едва ли бы я осмѣлилась сказать Вамъ то, что думаю: я только мысленно произношу длинныя рѣчи, да перо мое не въ мѣру смѣло и словоохотливо. Много трудовъ, много тяжелыхъ минутъ видѣла Ваша дѣятельность за тридцать лѣтъ. Во если кажется Вамъ порой, Александръ Константиновичъ, что жизнь дала Вамъ только тяжелыя минуты, вѣрьте, что онѣ пережиты не даромъ, что пойдутъ онѣ на пользу цѣлыхъ поколѣній. Вы много сдѣлали, много сдѣлаете въ будущемъ. Вы человѣкъ души, человѣкъ, забывающій себя для ближняго, Вамъ чуждъ эгоизмъ, и Васъ мысль эта можетъ утѣшить.-- Годъ тому назадъ я Васъ увидѣла, увидѣла такимъ, какимъ воображала автора Вашихъ произведеній, "узнала" Васъ. Даже хорошія, добрыя мысли и слова такъ часто расходятся съ дѣломъ, что, увидѣвъ Васъ, я написала восторженное письмо своему лучшему другу -- Татьянѣ Л., въ которомъ писала ей о Васъ. Ея отвѣтъ теперь у меня передъ глазами, это не критика, это мнѣніе, а мнѣніе вѣдь можетъ, долженъ имѣть каждый. Не говорите: "Какое мнѣ дѣло до Вашихъ дѣтскихъ сужденій"? не сочтите* за обиду то, что я осмѣлюсь привести отрывокъ изъ письма; я это дѣлаю, потому что мнѣ хочется убѣдить Васъ, какъ глубоко запали Ваши мысли въ сердце молодежи, какъ цѣнить Васъ она, хочется чтобы Вы повѣрили, что она только молчала, но слушала, все время слушала Васъ и, дастъ Богъ, возьмется за дѣло. Добро не можетъ погибнуть; но вотъ и отрывокъ:

"Онъ (простите, это Вы Александръ Константиновичъ) заставляетъ думать, поднимаетъ или старается поднять вопросы, давно потонувшіе -- это хорошо и полезно для молодежи, а особенно. И нынѣшней, которая, къ сожалѣнію, мало его читаетъ. А было время (мы съ тобой захватили только кончикъ его) когда Михайловъ читался на расхватъ, о немъ говорили, спорили, чуть не дрались. Теперь иные времена и нравы, а жаль за него, и за насъ и большое ему спасибо за то, что онъ написалъ! Его время прошло, но оно можетъ и еще разъ вернуться, и это будетъ хорошее время"! Вернется, скоро вернется! Уже начинаетъ возвращаться, да и не прошло еще, нѣтъ, хотѣло уйти и вернулось съ полдороги. Спасибо вамъ Александръ Константиновичъ, спасибо и отъ тѣхъ, кто мыслить, и отъ тѣхъ, за которыхъ мыслили и ратовали Вы!

Съ глубокой признательностью, глубокимъ уваженіемъ

К. Гумбертъ.

11-го октября 1893 года.

-----