-- Добро пожаловать, дорогая гостья,-- повторилъ онъ, подставляя, руки Беатриче, которая безстрашно въ нихъ бросилась.
Старикъ улыбался ей ласково, отечески, и пошелъ также они мать Анджелу.
-- Эту-то ужь я поцѣлую!-- сказалъ онъ и точно поцѣловала ее въ головку.
Анджелѣ было весело; она граціозно покорилась и, къ тому же, какъ противиться? Можетъ быть, ея назначеніе въ Сардиніи давать себя всѣмъ цѣловать. Джіанандреа подалъ примѣръ; за нимъ подошли женщины; Анджела всѣхъ перецѣловала. Марія-Анджела была красавица, съ черными, какъ уголь, глазами; у Бастіаны былъ маленькій ротикъ, прелестные зубки и открытая привѣтливая улыбка; Николетта была высока и стройна, какъ елочка, губы ея были очень тонки, но она была такая нѣжно блѣдная, а глаза ея имѣли такой ясной, глубокій, добрый взглядъ.
Въ кружкѣ дочерей Джіанандреа и другихъ женщинъ явилась вдругъ Марія-Антонія, гордая Марія-Антонія -- римская статуя, изсѣченная изъ гранита Лимбары. Она наградила улыбкой своего возлюбленнаго, но взглядомъ повелѣла ему не подходить. Чичито-Скано понялъ и вмѣшался въ толпу.
Лошадей разсѣдлали; маленькій пастухъ отвелъ ихъ и привязалъ къ деревьямъ, на длинной веревкѣ, чтобы они могли позабавиться, пощипать травки, покуда дадутъ имъ овса. Сильвіо и Козимо тоже обнялись съ Джіанандреа и обошли весь кругъ, пожимая всѣмъ руки. Подавая правую, пастухи лѣвой рукой прикасались къ колпаку, повторяя: "добро пожаловать!" Потомъ Джіанандреа попросилъ дамъ войти въ стаццо и отдохнуть, покуда приготовятъ что-нибудь позавтракать.
-- Домъ тѣсенъ, но сердце широко, -- сказалъ онъ торжественно.
Сильвіо однимъ взглядомъ убѣдился, что брата тутъ не было. Онъ пропустивъ вслѣдъ за Джіанандреа своихъ спутниковъ и остался на площадкѣ предъ домомъ. Пастухи развели нѣсколько костровъ и жарили, повертывая на деревянныхъ шестахъ, кто поросенка, кто цѣлаго козленка.
Сильвіо спрашивалъ себя, не слишкомъ ли необдуманно они устроили эту поѣздку?
Въ самомъ дѣлѣ, съ того вечера, какъ лай собаки вызвалъ его изъ дома Козимо, Лиса не далъ о себѣ никакой вѣсти. Между тѣмъ, отецъ Эммануилъ былъ предупрежденъ о пріѣздѣ гостей и Чичито-Скано чѣмъ свѣтъ привелъ лошадей. Напрасно Сильвіо не отвелъ въ сторону, не разспросилъ Чичито... Но о чемъ разспрашивать? Если Чичито не подавалъ вида, что знаетъ что-нибудь, слѣдовательно, не считалъ этого нужнымъ. Но не было сомнѣнія, что Чичито повиновался приказаніямъ бандита.