Марія-Антонія услышала этотъ крикъ, остановилась и смотрѣла, въ слезахъ... А вдали остановился и смотрѣлъ какой-то человѣкъ, верхомъ...
Дѣвушка обѣжала большой кругъ и понесла старому Лисѣ свои слезы.
Сильвіо рыдалъ на груди брата. Тотъ выждалъ нѣсколько минутъ и отклонилъ его.
-- Смотри, что со мной сдѣлало горе,-- сказалъ онъ.-- Я ужь больше не плачу.
-- Джіорджіо!-- повторялъ Сильвіо, глядя въ это худое, измученное лицо.-- Ты скажи, какъ твое здоровье?-- спросилъ онъ, не зная, что сказать и боясь выказать всю свою жалость.
-- Здоровье -- ничего,-- отвѣчалъ Джіорджіо,-- но я старъ. Недавно мнѣ казалось, что я умру, и прощался съ жизнью... Я молилъ Бога лишь о томъ, чтобы онъ далъ мнѣ возможность увидѣть дочь, увидѣть брата, увидѣть землю, гдѣ я родился, и тогда пусть настаетъ мой послѣдній часъ!... Я засталъ васъ всѣхъ, я живъ... не смѣю жаловаться. Богъ милосердъ!
Сильвіо, между тѣмъ, старался узнать своего прежняго Джіорджіо въ этомъ пастухѣ, въ этомъ несчастномъ, въ этомъ бандитѣ.
Джіорджіо не было еще сорока лѣтъ, но его когда-то черная борода, закрывавшая половину лица, уже была не черная; сѣдые волосы кольцами подали на шею. На немъ былъ длинный колпакъ, холщевая рубашка съ толстыми серебряными филигранными пуговицами, зеленая бархатная потертая куртка, грубый кафтанъ, панталоны съ широкими складками, чулки, гетры и толстые башмаки съ острыми концами. Никто не узналъ бы въ немъ смѣлаго красавца,мужа Беббіи.
-- Я вижу, ты удивляешься той перемѣнѣ, которая произошла во мнѣ,-- сказалъ Джіорджіо.-- Даже взглядъ мой перемѣнился. Да, столько страшныхъ дней видѣли мои глаза, столько ночей они не смыкались, что врядъ ли могутъ смотрѣть попрежнему! И ты перемѣнился,-- прибавилъ онъ, вглядываясь въ брата,-- и у тебя на лицѣ горе.
Марія-Антонія тѣмъ временемъ извѣстила Лису. Онъ подъѣхалъ и тихонько сошелъ съ лошади. Джіорджіо услышалъ.