Покончивъ дѣло, Сильвіо отправился. Доѣхавъ до тропинки, которая вела въ Нашу Надежду, онъ остановилъ дилижансъ, сошелъ и поручилъ свой чемоданъ почтальону, сказавъ, что пришлетъ за нимъ завтра. Дилижансъ укатилъ, профессоръ пошелъ по дорогѣ. Странно, сердце билось у него, какъ у влюбленнаго. Солнце скоро зайдетъ. Запоздай немного дилижансъ, ворота бы заперли, и пришлось бы, точно мальчишкѣ, лѣзть черезъ стѣну.
А почему не перелѣзть? Мысль прекрасная. Идти въ ворота, издали увидятъ. Не лучше ли обойти подальше и явиться среди друзей неожиданно? Въ эту пору они всегда подъ пальмами, на скамьѣ; тутъ есть дорожка. Какъ всѣ обрадуются!
Сильвіо перескочилъ стѣнку, довольный, что его никто не видалъ. Но, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ остановился. Впереди его по дорогѣ шли двѣ женщины. "Это Анджела, Беатриче..." Онѣ тихо направлялись къ винограднику. Онъ также тихо пошелъ издали, но онѣ подвигались медленно, и скоро онъ почти догналъ ихъ. Тогда, вглядываясь, онъ увидалъ, что ошибся; одна изъ нихъ не могла быть стройной Беатриче, слишкомъ полна, нескладная, безъ пояса; другая меньше ростомъ, нежели Биче, но выше Анджелы... Кто же это?
Сильвіо далъ имъ отойти дальше. Онѣ дошли до виноградника. Та, что была стройнѣе, исчезла между лозами и закричала: "Бѣги сюда, Биче! Зрѣлая кисть!"
Биче не побѣжала, а Анджела воротилась, высоко поднимая прекрасную темную кисть и выказывая среди зелени личико, сіяющее молодою красотой.
Сильвіо понялъ, почему Беатриче показалась ему не такою, какъ прежде, но какъ могла въ два мѣсяца такъ вырасти Анджела? Онъ спрятался за яблоней, откуда могъ видѣть ихъ. Беатриче не оглянулась; Сильвіо хотѣлось замѣтить, насколько тайная работа природы исказила ея нѣжное лицо; за то онъ во всемъ блескѣ видѣлъ красоту Анджелы; каждый день, казалось, прибавлялъ въ ней новые лучи.
Дѣвочка и Биче держали обѣ прекрасную кисть и ощипывали ее взапуски, покуда на вѣткѣ не остались только завязи.
-- Бросимъ ее,-- сказала Анджела,-- я пойду, сорву еще.
Беатриче оглянулась. Бѣдная, какъ она измѣнилась! Для Сильвіо еще разъ умиралъ его идеалъ... а онъ считалъ его уже погибшимъ... Но, тѣмъ лучше! Онъ постоялъ еще въ своей засадѣ и потомъ, точно какое-нибудь лѣсное божество, появился передъ влюбленными очами Анджелы. Она вскрикнула и бросилась въ его объятія.
Беатриче подбѣжала и остановилась, спокойно любуясь, какъ жестокій дядя тщетно старался увернуться отъ племянницы. Онъ говорилъ, точно кто его разспрашивалъ: "Ну, да, это я, дядя Сильвіо. Сейчасъ пріѣхалъ въ дилижансѣ; прошелъ пѣшкомъ, тропинкой, зналъ, что вы здѣсь, хотѣлъ сдѣлать сюрпризъ... О чемъ же тутъ плакать?.. Кума Беатриче, какъ здоровы?"