Беатриче позвонила; явился Амброджіо.
Паролини сидѣлъ, облокотясь на письменный столъ и глядя на дверь; онъ обернулся къ постели, какъ бы прося позволенія у больной, и потомъ приказалъ:
-- Синьоръ Амброджіо, скажите доктору Ларуччи, что онъ можетъ войти; онъ намъ нуженъ.
Чрезъ минуту вошелъ самый худой изъ докторовъ на свѣтѣ. Одѣтъ онъ былъ весь въ черное, очень старомодное и, благодаря чисткѣ, доведенное до плачевнаго состоянія. Съ перваго взгляда было ясно, что онъ относился къ своей судьбѣ такъ же строго, какъ она относилась къ нему.
-- Графиня,-- сказалъ Паролини, дѣлая видъ, будто привстаетъ, хотя не всталъ, -- имѣю честь представить вамъ: мой достопочтенный коллега, докторъ правъ Ларуччи.
Ни малѣйшей тѣни какого-нибудь сочувствія не скользнуло на безцвѣтномъ лицѣ худаго нотаріуса; онъ поклонился и опять погрузился въ строгое созерцаніе собственной судьбы.
Жирный нотаріусъ (теперь ужь стало ясно, что Паролини жиренъ) продолжалъ, обращаясь къ достопочтенному коллегѣ:
-- Присядьте ко мнѣ поближе, докторъ Ларуччи. Синьора графиня Родригесъ-де-Нарди обращается къ нашему содѣйствію, желая сдѣлать завѣщаніе. Она находится въ полномъ обладаніи всѣми умственными способностями, хотя, временно, разстроена болѣзнью. Свидѣтели... и другіе, здѣсь присутствующіе (онъ оглянулся кругомъ, какъ бы желая убѣдиться, и докторъ Ларуччи тоже посмотрѣлъ въ сторону однимъ глазомъ) -- господа графъ Козимо Родригесъ, единственной сынъ завѣщательницы, и синьоръ Амброджіо... Амброджіо?
-- Чима,-- сказалъ старикъ, не двигаясь изъ своего угла.
-- Амброджіо Чима,-- повторилъ Паролини.-- Какъ видите, я приготовилъ все вступленіе. Такого-то года, мѣсяца и числа (это послѣ выставится), въ благополучное царствованіе короля Виктора-Эммануила втораго...